– Давайте, собирайтесь. Мы идем на кладбище! – торжественно объявила она и, быстро встав с пола, пошла обуваться.
Эта идея мне совсем не нравилась, но я все равно дал себя уговорить, а точнее мне не оставили никакого выбора.
Старое кладбище находилось в получасе пешего шага от студенческого городка. Так как уже было за полночь, транспорт не ходил, поэтому мы пошли по морозу, решив, что и без такси справимся.
– В чем смысл куда-то идти, если путь туда будет не пеший?! – сказала Эмма, будто в ее словах был какой-то сокровенный смысл.
Благо у Софии нашлось два термоса (зачем ей два, правда, мы так и не поняли), которые она наполнила горячим чаем, чтобы мы не замерзли по дороге.
Шел снег, иногда порывы ветра не давали идти вперед, поэтому мы поворачивались и шли спиной. Ник несколько раз упал в сугроб и, когда мы пытались помочь ему встать, он специально тянул нас, и мы падали на него. Наш смех раздавался по всей пустой улице.
Дойдя до кладбища, мы обнаружили, что один из термосов уже был пуст. София обняла меня, чтобы немного согреться, а Эмма шла в обнимку с Ником. Я заметил, что ее взгляд почти все время был на нем, а он на это никак не реагировал. Мне даже стало немного обидно, ведь я пытался за ней ухаживать, но она меня отвергла.
– Вы уверены, что стоит туда ходить? – запротестовал я снова, когда увидел заржавевшие железные заграждения, ярко отражающиеся грязно-красным цветом на свете от телефонного фонаря Ника.
За старыми воротами виднелись треснувшие надгробные камни, неухоженные могилы, почти наполовину покрытые снегом и разным мусором. Голые деревья, ветви которых нависали над ними, будто скрюченные руки самой смерти, создавали еще более жуткую атмосферу.
Это место являлось старым кладбищем города, на котором перестали хоронить людей еще около восьмидесяти лет тому назад, теперь же оно считалось одним из культурных достояний города в силу старого архитектурного стиля: надгробных камней с орнаментом, больших узорчатых крестов, двух статуй ангелов, вздымающихся на колоннах, к которым крепились ворота и высокий забор из железных прутьев. Но со всем этим никто не ухаживал за кладбищем. Ворота всегда были открыты, так что оно быстро превратилось в излюбленное место всех отчаянных – от любителей странных мест до наркоманов и преступников, поэтому любой здравомыслящий житель города старался обходить стороной это место. Но, видимо, мы не относились к их числу.
– Все будет хорошо, Вик, не переживай. – улыбнулась мне София.
И вот мы минули ворота и остановились. Странно, но меня перестало коробить.
Эмма пошла вперед по тропинке, по обеим сторонам которой шли рядами огороженные старые могилы. Мы светили фонариками на телефонах, время от времени читая имена на надгробиях и годы жизни.
Пройдя несколько десятков метров и повернув пару раз, мы наткнулись на треснувшую могилу, а надгробный камень был сломан, имени не различить, но год рождения был вполне четким.
– Тысяча восемьсот сорок седьмой, – прочитала София. – Ого.
Я посветил чуть вправо от камня – скамейка.
– Если я присяду, ничего же страшного не будет? – голос Софии звучал жалобно.
– Думаю, он или она не обидится, – ответил я, и мы осторожно сели. Внезапно заухала сова, будто давая понять, что нам не стоило этого делать. София вздрогнула, но я приобнял ее, не дав встать. Уставшая, она решила довериться мне и осталась на своем месте.
– Вы как хотите, а мы дальше пойдем, если что звоните, – сказала Эмма и потянула Ника за собой, тот лишь пожал нам плечами.
Когда их силуэты исчезли из вида, мы все еще видели свет от их телефонов. Мы молча наблюдали, пока они не повернули куда-то, и тьма не обволокла собой все вокруг.
– Как думаешь, они переспали? – спросила София со смехом.
– Н-е-е-е-т.
– Откуда такая уверенность?
– Он бы от нее шарахался, если бы что-то было, ты же его знаешь, сама его ругала за это.
– Если они пошли непотребствами заниматься, я их убью. Благо никуда тащить не придется, – она обвела дрожащей от холода рукой могилы перед нами
Мы засмеялись. И стало тихо.
– У тебя все хорошо? – спросил я ее после минутного молчания.
– Да, мы не сдали сессию, но несколько старых задолженностей смогли, правда парочка все же осталась…
– Я не об этом, Соф.
– Да… Отошла уже, если ты про того козла, – сказала она и вполне искренне, я ей поверил. – Но все равно чувствую себя опустошенной. Не знаю, из-за него это или из-за чего-то еще, но внутри у меня пусто. Я будто задыхаюсь и тону. Словно жизнь угасает. Нет, я, конечно, не собираюсь накладывать на себя руки. Просто говорю, что надо чем-то заполнить эту пустоту, получить от жизни все. Понимаешь, о чем я?
Когда посреди кладбища София заговорила об угасающей жизни, я моментально вспомнил свой сон, который я видел пару месяцев назад, и в котором она в прямом смысле тонула, а я не мог ее спасти. Мне стало не по себе, в горле появился ком.
Я лишь машинально кивнул в ответ.
Достав из рюкзака термос с теплым чаем, я протянул его Софие. Сделав пару глотков, она вернула его мне.
– Нас всех это ждет, правда?
