Я молчал. Она смотрела на год рождения неизвестного человека, у могилы которого мы сидели.
– В чем тогда смысл? Мы живем, создаем, потребляем. Но для чего, если конечный итог – это коробка в яме два на два? Как ты думаешь?
– Не знаю, может так просто надо.
– А я вот верю, что не просто так надо. Мы удачливы, что живем, потому что нам даровано выбирать, как прожить эту самую жизнь, как получить от нее максимум, но мы создали общество, которое диктует нам правила, лишает выбора временами, загоняет нас в искусственные рамки, не дает почувствовать весь вкус жизни.
– С каких это пор ты философом стала?
– Да просто рассуждаю, раз уж мы на кладбище.
Она положила голову мне на плечо, полуоблокотившись на меня.
– Знаешь, может ты и права. Отчасти.
– Отчасти? Почему же?
– Без правил настанет беспорядок, общество призвано поддерживать правила. И у тебя всегда есть выбор… кроме одного: рано или поздно ты все равно окажешься здесь. Понимаешь, не все такие революционеры-освободители как ты.
София засмеялась.
– Я не революционер, просто я сторонница свободы.
– Поэтому призываешь к мировому беспорядку?
Мы оба засмеялись.
– Слушай, а ведь ты книгу же пишешь? – спросила она внезапно.
– Вроде того, а откуда ты знаешь?
– Ну, ты грозился написать что-нибудь еще на втором курсе. Я запомнила.
– Понятно. Так что с ней?
– Вот хотела с тобой заключить договор, – она ехидно улыбнулась.
– Ну, давай заключим, – засмеялся я.
– Как только ты ее напишешь и ее напечатают, где бы мы ни были, как бы далеко друг от друга мы ни находились, ты подпишешь один экземпляр специально для меня и отправишь срочной посылкой. Как тебе такой договор?
– Отличный! – мне эта идея очень понравилась. – На том и договоримся.
Мы счастливые и довольные пожали друг другу руки, продолжая сидеть почти в обнимку.
– Пора уходить, где их носит? Позвонишь им? – тихо произнесла она.
Я достал было телефон, чтобы набрать номер Ника, как София подпрыгнула и завизжала, схватившись за мой рукав мертвой хваткой. Ее крик разлетелся эхом по всему кладбищу сквозь деревья и могилы. Казалось, ее вопль разбудит всех мертвых, настолько он был громким. Я опешил, не понимая, от чего София пришла в ужас, и ожидая, что в любую секунду получу удар по голове чем-то тяжелым. И вдруг на свет моего телефонного фонарика попала лохматая собака с добрыми глазами. По-видимому, она испугалась Софии не меньше, чем София ее. Мне показалось, эта собака – помесь лабрадора и немецкой овчарки. У нас с братом в детстве была такая, брат назвал ее Гердой, как девочку из сказки о Снежной королеве, которую просто обожал снова и снова перечитывать. Я никогда в своей жизни не видел собаки более преданной, чем наша с братом Герда. И эта дворняжка посреди ночи на кладбище мне ее напомнила.
– Что случилось? – запыхавшимся голосом спросил Ник, появившись из темноты оттуда же, куда ушел вслед за Эммой, которая через мгновение появилась за ним. Они отошли на приличное расстояние, судя по их частому дыханию от бега.
– Вы в порядке? – голос Эммы дрожал.
– Надо уходить, становится еще холодней, – сказал я и поволок все еще обнимающую меня Софию по направлению к выходу.
Мы еле добрались до общежития, так как дорогу замело неслабо. Чай у нас закончился на половине обратного пути, так что пришлось стараться идти быстрее. За все время мы с друзьями перебросились от силы несколькими фразами.
«Какая же глупая была идея, ночью в мороз идти на кладбище!» – думал я, озираясь на Эмму.
II
В середине месяца несколько моих однокурсников, в числе которых оказался и Ник, отчислили. Как оказалось, у него были долги по семи предметам за прошлые семестры, о которых мы с Софией не знали (или, как вариант, не знал только я). Об отчислении нам сообщил преподаватель по математической физике, который во время переклички вычеркнул фамилию Ника и остальных из своего журнала.
Для меня это стало не сказать большим, но шоком, потому что с первого курса, как мы познакомились, решили уехать в большой город после выпуска и жить вместе, пока один из нас не решит поставить точку в холостяцкой жизни и завести семью. Хотя все наши планы начали рушиться задолго до его отчисления, просто я об этом не догадывался.
– Виктор, здравствуйте! Наконец-таки я вас нашел, уважаемый, – из преподавательской вышел заведующий кафедрой и по совместительству мой научный руководитель. – Вы должны были вчера сообщить мне тему вашей выпускной работы. У вас все в порядке?
– Да, извините… Моя тема… э-э-э… я хотел рассмотреть южнокорейские военные роботы на дистанционном управлении…
– Вам нельзя брать темы, связанные с военной сферой, помните? – он ухмыльнулся, отчего мне стало не по себе, так как мужик он был отличный, всегда за студентов; строгий, но и не зверь, второй шанс давал всем, кто просил о нем, поэтому подводить его хотелось меньше всего. – Давайте так, вы подумайте еще, я подержу отчет до завтра, если не надумаете ничего другого, возьмите ту же тему, но со спорткаром10. А в дипломе выявите проблемы и предложите пути их решения. Договорились?
