Это сокращение отражает негласное, но несомненное признание снижения крайней срочности приобретения товаров. Других объяснений нет. Впрочем, идея о важности производства настолько укоренилась в нашем сознании, что такая версия выдвигается редко. Подчеркиваются преимущества и важность отдыха, но почти никогда – неважность приобретаемых товаров. Или, поскольку объем производства продукции в час постоянно увеличивается при одновременном сокращении рабочей недели, говорится, что мы можем работать меньше, потому что за меньшее время производится больше товаров. Тот факт, что за большее время будет производиться еще больше товаров, замалчивается. Или, наконец, сокращение связано с ощущением необходимости распределить имеющийся объем работ, поскольку производительность труда каждого работника возрастает. Это также подразумевает, что степень срочности производства стала низкой или пренебрежимо малой, но опять-таки этот факт никак не обсуждается.
Сокращение рабочей недели – совершенно естественная реакция на снижение настоятельной необходимости расширения производства. На протяжении всей истории человечества объяснению того, сколь важен усердный труд, посвящалась феноменально большая часть воспитательного процесса – но, несмотря на все увещевания, внушения и заклинания, простых людей так и не удалось убедить в том, что тяжкий труд столь же приятен, как его альтернативы. Таким образом, рост благосостояния (частично в виде большего количества товаров, а частично благодаря более долгому отдыху), несомненно, хорошая вещь. Кроме того, появление возможности сверхурочной работы позволяет привести работу и доход в соответствие с собственными склонностями и требованиями человека. Это позволяет покончить с варварским единообразием еженедельных выплат, предполагающих, что у всех семей одинаковые вкусы, потребности и запросы. Мало что дает людям больше свободы, чем возможность хоть в какой-то степени контролировать размер своего дохода.
К сожалению, для расхожей мудрости сокращение рабочего времени стало единственным правомерным ответом на растущее изобилие. Отчасти, как минимум, потому, что этот вопрос никогда не рассматривался в контексте всё меньшей важности производства. Соответственно, хотя мы и отдали должное необходимости отдыха, на другие темы, которые, по-видимому, более непосредственно противоречат существующим установкам производственной эффективности, по-прежнему наложен запрет. Но в обществе, благоразумно занимающемся своим собственным счастьем, альтернативы явно имеют право на рассмотрение.
Первая из них заключается в том, что работу можно сделать проще и приятнее.
Современное промышленное предприятие имеет мало общего с теми, что были в прошлом веке и даже пятьдесят лет назад. Улучшения стали результатом действия множества факторов: государственных стандартов и заводского контроля, всеобщего прогресса в технологии и архитектуре, того факта, что производительность зачастую можно повысить путем замены тяжелого или монотонного ручного труда машинным, необходимости конкурировать за трудовые ресурсы, а также вмешательства профсоюза с целью улучшения условий труда в дополнение к повышению заработной платы и сокращению рабочего времени.
Однако – за исключением тех случаев, когда улучшения способствовали повышению производительности, – попытки сделать труд более приятным требовали доказательств необходимости этого. Разрешалось добиваться устранения опасных, антисанитарных, вредящих здоровью или других нежелательных условий труда. Можно было сопротивляться повышению нормы выработки – но до определенного момента. О том, что труд должен доставлять удовольствие, речи не шло, говорить можно было исключительно о его вредности или максимум о чрезмерной утомительности. Тенденция к увеличению времени на отдых не порицается, но мы настойчиво сопротивляемся тому, что на рабочем месте кто-то вдруг станет трудиться не так напряженно. И это следствие наших устоявшихся представлений: мы чрезвычайно подозрительно относимся к любой попытке работать не на полную катушку, поскольку самоотверженный труд уже давно является главной экономической добродетелью.
