Для других же то, что по-прежнему называется работой, – совершенно иное дело. Само собой разумеется, что работа будет приятной. А если нет, то она станет законным источником неудовлетворенности и даже разочарования. Никому не покажется странным, если рекламный агент, магнат, поэт или профессор, внезапно обнаруживший, что работа не приносит ему удовольствия, обратится за помощью к психиатру. Руководящего работника или ученого можно оскорбить предположением, что основная мотивация в его жизни – получаемое денежное вознаграждение. Но не то чтобы оно вообще не имело значения. Помимо всего прочего, размер вознаграждения – основной показатель престижа. А престиж – уважение, признание и почтение со стороны других – в свою очередь является одним из наиболее важных источников удовлетворения, ассоциирующегося с подобной работой. Но в целом те, кто занимается таким трудом, рассчитывают внести свой значительный вклад вне зависимости от того, в какой мере будут компенсированы их усилия[195]. Они будут задеты любым предположением обратного.
Таков труд «нового класса». Ни один аристократ никогда не рассматривал утрату феодальных привилегий с большей скорбью, чем член этого класса, вынужденный опуститься до обычного труда, где наградой была бы лишь заработная плата. Время от времени школьные учителя оставляют свои должности ради намного выше оплачиваемой работы на производстве. Такие поступки попадают на первые полосы газет, потому что представляют собой беспрецедентное дезертирство из профессий, которые, как предполагается, придают «новому классу» благородство[196]. Профессор колледжа, которого можно назвать представителем «нового класса» с куда большим основанием, нежели школьного учителя, никогда бы не решился на такое даже ради того, чтобы поупражняться в эксцентричности, сколь бы недостаточным ни считал он свой доход[197].
Как и все классы прошлого, «новый класс» очень стремится увековечить себя. Не предполагается, что дети этих людей посвятят свою жизнь зарабатыванию больших денег. (Те, кто уходит в бизнес, представляют собой нечто вроде исключения, по крайней мере отчасти, потому что доход в бизнесе – это однозначный показатель престижа.) С самого раннего возраста детям «нового класса» методично внушают, сколь важно найти профессию, которая принесет им удовлетворение и будет связана не с тяжелым трудом, а с удовольствием. Не добившийся успеха отпрыск, опустившийся до какой-нибудь скучной и непрестижной профессии, – один из главных источников грусти и разочарования «нового класса». На переживающего такое «несчастье» человека, например сына хирурга, ставшего автослесарем, сообщество смотрит с жалостью, граничащей с ужасом. Но «новый класс» очень хорошо умеет себя защищать. Сын хирурга редко становится автослесарем. Сколь бы несостоятельным он ни был, ему, как правило, удается удержаться (возможно, имея не слишком высокие доходы) на обочине своей касты. И даже если, будучи специалистом по продажам или консультантом по инвестициям, он не испытывает особого удовольствия от своей работы, от него ждут уверений в обратном для подтверждения его принадлежности к «новому классу».
«Новый класс» вовсе не привилегированная группа людей. Хотя практически никто не покидает его рядов, тысячи ежегодно присоединяются к нему. В подавляющем большинстве случаев – по праву полученного образования[198]. Его членом может стать любой человек, в которого в юности вкладывается достаточное количество времени и денег и который по меньшей мере обладает способностями, позволяющими ему пройти формальную программу высшей школы. Внутри класса существует иерархия. Сын фабричного рабочего, ставший инженером по электрооборудованию, находится на низшей ступени; его сын, защитивший диплом и ставший университетским преподавателем физики, переезжает в высшие эшелоны, но возможность получения образования в любом случае самое верное средство.
Мало сомнений в том, что за последние сто пятьдесят лет и даже за последние несколько десятилетий «новый класс» значительно увеличился. В начале XIX века «новый класс» Англии или США (если исключить праздный класс и рассматривать «новый класс» как группу, жившую на то, что она старательно называла трудовым доходом) состоял лишь из горстки преподавателей и священнослужителей, а также ничтожного количества писателей, журналистов и художников. В Соединенных Штатах середины XIX века он насчитывал не более нескольких тысяч человек. Теперь число тех, чья первичная идентификация осуществляется по занятиям, а не по декларируемым доходам, составляет миллионы.
