Следуя строгой логике, создание комфортных условий труда необходимо не меньше, чем сокращение рабочего времени. В целом для наемного работника хорошие условия работы не менее важны, чем уютный дом. В известной степени он может обойтись без последнего, но не без первого, хотя, несомненно, трудно провести черту между удобным темпом работы и вызывающим всяческое порицание искусственным раздуванием штата. Более того, как это сплошь и рядом бывает в современной промышленности, в выполнении самых нудных и обременительных задач, требующих минимума умственных усилий и умений, часто занято наибольшее количество людей. Решение этой проблемы заключается, как мы вскоре увидим, в снижении обеспечения грубой рабочей силой подножья лестницы доходов. Тем не менее основной момент остается: аргументация в пользу большего количества отдыха по вполне очевидным основаниям не убедительнее аргументации в пользу превращения рабочего дня в более приятное времяпрепровождение. Стоит еще раз отметить: проверка покажет, что это не повлияет на производительность. Не вызывает серьезных дискуссий и тот факт, что укороченная рабочая неделя увеличивает производительность – или что за меньшее количество часов работники могут произвести больше, чем если бы они работали дольше. Вопрос скорее в том, нужно ли предпочесть сокращенный рабочий день более длинному, но проведенному более приятно.
Еще одна очевидная возможность, которую дает нам растущее изобилие, – сокращение числа работающих людей. Этой тенденции уже много лет, хотя проявляется она очень по-разному. Если в 1890 году среди детей в возрасте между десятью и пятнадцатью годами работал по найму каждый четвертый мальчик и каждая десятая девочка, то к нашему времени большинство несовершеннолетних уже не входят в состав трудовых ресурсов, число работающих детей незначительно.
В то же время добавилось большое количество женщин. В 1890 году 19,5 % женского населения старше десяти лет было занято наемным трудом[190], а к 1974 году эта доля увеличилась до 46 %[191]. С тех пор она выросла еще больше. Однако это изменение в значительной степени отражает выход за пределы домашнего хозяйства таких задач, как приготовление пищи, производство одежды и даже воспитание детей. Выполнявшие их ранее женщины занялись другой работой. Женщина, которая трудится в дневном детском саду, пополнила состав трудовых ресурсов, равно как и женщины, о чьих детях она заботится. И подобных примеров изменения экономической роли женщин из самых разных сфер деятельности можно привести множество[192].
Более столетия доля мужчин старше десяти лет в общей численности трудовых ресурсов оставалась на уровне около 75 %. Меньшую часть из них составляли дети и пожилые люди старше шестидесяти пяти лет, но их доля была снижена за счет увеличения численности населения в возрасте от двадцати до шестидесяти пяти лет, среди которых весьма высок процент рабочих[193].
Логично, что по мере уменьшения потребности в товарах в первую очередь необходимо отказаться от труда пожилых и юных. Однако эта тенденция до сих пор требует постоянного и всестороннего изучения. Мы можем обойтись без труда тех, кто достиг пенсионного возраста, потому что производимые ими товары, как правило, не относятся к самым насущным, – и мы уже не то бедное общество, которое должно забирать все трудовые усилия своих членов, до последней капли. Но обычно мы обрекаем уходящих на пенсию резкому сокращению доходов и уровня жизни. Очевидно, что, если мы можем отправить человека на пенсию, поскольку производимый им продукт более не нужен, мы способны обеспечить ему удовлетворительный – по общепринятым стандартам и для большинства целей – уровень жизни. Точно так же мы исключили с рынка труда самых юных граждан, отчасти на том основании, что работа в столь раннем возрасте – чрезмерно тяжелое и вредное для здоровья занятие, а отчасти – чтобы они могли получить образование. Но коль скоро мы сочли возможным обойтись без производимых детьми товаров, мы должны обеспечить им это самое образование, полноценное и достаточное, которое они могут получить благодаря освобождению от труда. То есть, если мы достаточно богаты, чтобы обойтись без продуктов труда несовершеннолетних, у нас хватит средств обеспечить замещающее труд образование.
В дополнение к освобождению от труда стариков и детей, может случиться так, что нам не нужно будет постоянно использовать всю рабочую силу. Эта возможность была рассмотрена в главе 20. Если нет столь насущной потребности в товарах, значит, нет и нужды использовать трудовые ресурсы до последнего человека или даже до последнего миллиона человек. Позволив себе такой резерв, мы, в свою очередь, снизим стандарты экономической эффективности до уровня, практически соответствующего мерам контроля, доступным для управления ею.
