Он проводил девушку до дверей, придержав створки, готовые захлопнуться и оттяпать ногу незваной гостье. Стоило Ингрид покинуть давящий мрак и спуститься на первый этаж, как жизнь снова стала легкой и воздушной. В приемной было светло и радостно, хотя солнце уже клонилось к западу, раскрашивая стены оранжевыми пятнами. Ингрид поискала мастера Лёкинеля, но тот куда-то пропал. Арнольд провожал девушку сотней влажных взглядов, но не предпринимал попыток выбраться из рыболовной сети, на которой был подвешен.
– Ну и ладно, – вслух сказала Ингрид, вынимая из чемодана коробку с печеньем и ставя ее на стол рядом с уже выгруженным любимым фикусом. – Попьем чайку, успокоимся, освоимся. Ну и что, что не с кем? Так даже лучше: почувствую себя хозяйкой.
Она сходила на кухню, где все еще грелся под горелым полотенцем закопченный чайник. Плита почти остыла, но не настолько, чтобы вода в чайнике не заварила чай, так что возиться с растопкой не пришлось. Ингрид, конечно, умела по старой семинарской памяти, но пачкать красивое платье с вышивкой не хотелось. Менять его на серое и неказистое – тоже, ведь оставалось еще собеседование с господином Стоуном.
– У меня все получится, – уверенно сказала Ингрид фикусу, в одиночестве уплетая на редкость удачно получившееся печенье. – Надо только помнить: господин Стоун – занятой человек и нуждается в заместителе, а я – исполнительная девушка, готовая помогать и трудиться на благо общества. Мы нужны друг другу. Нужно просто быть настойчивой и уверенной в себе.
Но покамест Ингрид была уверена только в своей полнейшей ненужности. Гостиная все жарче и жарче заливалась оранжево-красным светом заходящего солнца. В соседних домах уже зажигались светильники, и временами с улицы долетали прощальные разговоры возвращающихся домой местных да унылые призывы «ночной бабочки», явно не пользовавшейся спросом в этом уединенном селении. Арнольд дремал, прищурив все свои глазные грозди, да негромко шуршал где-то под полом Юхра Хос.
Ингрид положила голову на сложенные по-ученически руки и задремала. Ей снились сестры и веселые вечерние посиделки в общежитии при семинарии, на которых обсуждалось все: от вопроса, кто сменит Мариэллу де Туатев на троне, до интимной жизни преподавателя этикета. Славное времечко, полное светлых надежд и грандиозных планов.
Ее разбудил холодок, пробежавший по ногам. Ингрид вздрогнула и подняла голову. В помещении стемнело, а светильники некому было зажечь. Лунный свет смутно обрисовывал очертания предметов, и она не сразу сообразила, где находится. Часы, все это время мерно постукивавшие, вдруг звякнули и принялись отбивать полночь.
Ингрид оглянулась в сторону прихожей, откуда, по всей видимости, и повеяло ночным воздухом. И вздрогнула: в темноте что-то шевелилось, явно приближаясь. Грохнула входная дверь, закрывшись под воздействием сквозняка. Девушка повторно подскочила на месте. Холодный поток иссяк, но по спине все равно продолжали толпами бегать мурашки, в панике отыскивая безопасный уголок.
Ингрид тоже заметалась. Что делать? Это пришел посетитель? Может, крикнуть мастера Лёкинеля? Или просто громко сообщить пришельцу, что время посещения закончилось и предложить прийти завтра? Или…
Пока она придумывала варианты действий, темная фигура в плаще приблизилась вплотную. Из темноты капюшона блеснули желтые флуоресцирующие глаза.
– Сгинь, исчадие мрака! – взвизгнула Ингрид и осенила себя светлым знаком, когда из черноты плаща потянулась рука.
«Исчадие» заколебалось. Но потом все-таки дотянулось до светильника и зажгло его. Но лучше б не зажигало.
– Мамочки, – пропищала Ингрид, чувствуя, как у нее подгибаются коленки и сползая под ноги фигуре в черном. – Не трогай меня! Не трогай!
Незнакомец фыркнул и убрал руки, раз уж леди так приспичило посидеть на грязном полу. Вместо этого он скинул с головы капюшон, открыв взору грязно-серые волосы – то ли седые и пыльные, то ли от природы невнятного оттенка. У висков они плавно перетекали в дымные разводы на коже, прикрывавшие сетку припухших вен. Сама кожа тоже была серой и местами даже черной, особенно в уголках глаз и на шее, прикрытой глухим воротником-стойкой. А выступающие участки лица – щеки, лоб, переносица – поблескивали чем-то вроде металлической пудры, которой пользуются шахтеры магических рудников.
– Вы закончили бояться? – уточнил незнакомец минуту спустя. – Позвольте поинтересоваться, кто вы и что здесь делаете?
– Я – Ингрид Эссен, – заплетающимся языком пролепетала девушка. – Претендент на должность заместителя господина Эркхарта Стоуна. Вот, жду его.
– Поздравляю: вы дождались, – без всяких эмоций ответил тот, снова сверкнув на нее желтовато-чайными глазами – уже не такими жуткими, но все равно непривычными. Ингрид сглотнула.
