Но вкус торта не похож был ни на что из того, что Лии доводилось раньше пробовать. Он немножко напоминал овощное пюре, которое мать ей иногда давала, — как будто фея из сказки взяла маленькую бледную крупинку этого пюре и превратила ее во что-то большое, яркое и ослепительно прекрасное. Лия поводила языком по нёбу. Да, точно, торт ни капельки не похож на крем для обуви.
Лия опять высунула язык и собралась облизать другую ладонь, но вдруг оглянулась. Мать все еще прощалась с гостями, которые толпились у входа, собирая пакеты с подарками для поздравлявших Лию детей и завязывая шнурки, и посреди всего этого хаоса он умудрился проскользнуть незамеченным.
Отец стоял у входной двери. Его живот распирал мокрую рубашку, пальто висело на согнутой руке. Нос блестел ярче обычного, а по вискам сбегали струйки пота.
Лия испытала непонятное чувство: ей очень хотелось побежать к нему, прыгнуть в объятия, уткнуться лицом в его массивную грудь и одновременно — спрятаться, забраться под стол и уползти подальше.
Но отец так внимательно и странно смотрел на нее, что Лия замерла. Не шевелилась и, кажется, не дышала. Потом до нее дошло, что она сидит с открытым ртом и высунутым языком, который нацелен на перемазанную кремом ладонь. Она опять попалась — отец увидел, как она ест ядовитый торт. Тогда почему же он не закричал, не подбежал к ней, чтобы остановить? Лия начала сомневаться, что торт действительно ядовитый, а поведение отца ее не на шутку озадачивало.
И все равно попасться было стыдно. Она смущенно закрыла рот, опустила руку. А потом во взгляде отца промелькнуло что-то озорное и веселое. Что-то, от чего она снова высунула язык и поднесла пальцы ко рту, но на всякий случай — очень медленно, чтобы у него был шанс остановить ее, если торт все-таки ядовитый.
Но он просто смотрел. Он не остановил ее, не закричал. У Лии вдруг заныло в животе, словно внутри разверзлась пропасть — крема больше не хотелось. Сладость внезапно показалась ей тошнотворной — надо выплюнуть все скорей, прополоскать рот водой. Лия заплакала.
Он подоспел в одно мгновение — прежде, чем мать успела обернуться на ее плач.
Он обнимал ее загорелыми руками, сильными и надежными, как деревья. Лия смотрела на крошечные черные волоски, покрывавшие его руку — она давно заметила, что до запястья эти волоски не доходят, — на нежную складку с внутренней стороны локтя. Такое знакомое чередование волосков и голых островков, ничуть не похожее на безупречно чистую золотистую кожу матери, на которой не видно даже пор.
Она вдыхала запах отца, аппетитный и острый, как разрезанная луковица — Лии удавалось ее понюхать в тех редких случаях, когда мать готовила традиционные блюда. Она прижалась головой к его груди, липкие руки уцепились за его шею, и крем смешался с потом, пропитавшим его рубашку.
Когда Лия оторвала лицо от влажной ткани и открыла глаза, почти все гости ушли. Их тихо выставила мать —
— Ну привет.
Лия подняла голову, и доброе лицо отца немедленно заставило ее забыть про грядущие неприятности. Наконец-то он тут, наконец она видит знакомые складки двойного подбородка, плоский широкий нос, пронзительные глаза, вмятинки на левой щеке, которые ее завораживали, — она не знала больше никого, у кого были бы такие удивительные ямки на коже. Это из-за прыщиков, рассказывал отец. У него была плохая кожа в молодости, то есть поры иногда воспалялись, превращаясь в красные наполненные гноем холмики, а потом они лопались, и после них оставались ямки. Лия никогда не видела прыщика.
Что-то зашуршало у него в руке. Лия посмотрела вниз.
Сверток был неаккуратный — тот, кто его делал, явно торопился, — золотая бумага помята и вся в складках, скотч наклеен криво. Но Лия все равно его схватила и широко заулыбалась.
— Можно подумать, ей сегодня никто ничего не дарил! — раздраженно отреагировала мать.
Но Лия не слушала. Она торопливо сдирала золотистую бумагу, которая поблескивала, когда на нее падал свет. Первым показался хвост горчичного цвета, из которого в разные стороны торчали упругие пластины. Потом ноги, тело, маленькая вытянутая головка. Сделан он был, как и все остальные игрушки, из мягкой пластмассы. Теперь Лия увидела, что пластины идут в два ряда вдоль всей его спины, от кончика хвоста с шипами до основания головы.
