Лия взяла игрушечного динозавра за хвост и уставилась ему в морду. Она решила, что он выглядит почти как человек. И она его уже видела в книжках с картинками. Лия сосредоточенно нахмурилась.
— Стегло…
— Стегозавр, — сказал отец. — Правильно.
— Стегозавр, — повторила она, заулыбавшись еще шире. — Мама, посмотри! — она помахала динозавром в сторону матери, держа его за хвост. Мать тоже Лии улыбнулась.
— Отлично, милая, — сказала она. — Давай ты заберешь его наверх и начнешь готовиться к купанию?
Лия кивнула и слезла со стула.
Потом она заколебалась и посмотрела на отца.
— Ты идешь?
Так у них было заведено. Обычно ее купала мать, но в те дни, когда Лия получала нового динозавра, она знала, что купанием займется отец. Он всегда пел одну и ту же купальную песню, а пока мыл ей голову шампунем, обычно рассказывал смешные истории про пластиковых динозавров, которые выстроились вдоль покрытых белой плиткой стен ванной. Про тираннозавра, который всего лишь хотел научиться хлопать в ладоши, или про птеродактиля, который занялся виндсерфингом, а крыльями пользовался как парусами. Лии не терпелось узнать, какая история у стегозавра.
Отец посмотрел на мать, и что-то произошло между ними, чего она не могла понять. На мгновение настроение Лии зависло на краю обрыва. Она знала — если отец не придет, все будет испорчено. Она опять во что-то вляпается, мать опять рассердится и станет ее ругать. Она будет во всем виновата.
И тут отец улыбнулся Лии широко-широко, так широко, что его глаза превратились в смешные щелочки.
— Конечно, — сказал он. — Давай бегом наверх, я скоро приду.
И послав отцу ответную улыбку, бесконечно счастливая Лия поскакала вверх по ступенькам, держа в руке динозавра.
Анья всегда плохо спала, но этой ночью ей спалось хуже обычного. Снились машины, которые старались добраться до ее плоти, снилось, что под полом их квартиры скрыты бобины и панели. Ей снилось, что провода прорываются сквозь потолок и обвиваются вокруг матери. Во сне они мать не душили — это как раз было бы облегчением. Нет, провода вонзались ей в вены, и спящая Анья понимала ужасную правду — они несут матери вечную жизнь. Ей снилось, что провода текут с потолка, как дождь, как дождевой лес, переплетаясь и уплотняясь, и полностью отрезают путь ко входной двери. Ей снилось, что она тут навсегда.
Анья проснулась утром вся в поту. С минуту она лежала неподвижно, глядя на большое коричневое пятно на потолке, чувствуя сквозь тонкий матрас жесткие доски. Позвоночник казался перекрученным, мышцы затекли, а шея хрустнула, когда она выпрямилась. Было так тихо, что она даже обрадовалась шуму крови, которая текла в теле матери, и постукиванию ее сердца.
Анья села. Больше ждать нельзя. Ей повезло, что до сих пор никто не пришел и не спросил про Бранко, но надеяться, что везти будет вечно, глупо.
Она взяла полотенце и корзинку с банными принадлежностями и пошла в общественную ванную. Там по пожелтевшей раковине бежал таракан. Душевые, правда, утром выглядели поприличнее, гораздо лучше, чем вечером, когда слив был облеплен осевшей грязной пеной, а волосы облепляли плитки пола. Анья встала под душ и посильнее включила горячую воду.
Тонкая струйка едва смочила ей волосы. Но она не расстроилась, потому что вода шла очень горячая. Обычно вода тут бывала либо ледяная, либо почти кипяток, и Анья порадовалась, что на ее долю выпал второй, более приятный вариант. Она чувствовала, как кожа кое-где разогревается и краснеет, и принялась наклонять голову то влево, то вправо, чтобы вода стекала по плечам и бедрам.
«Тут никогда не вымоешься как следует!» — подумала вдруг Анья. Она вспомнила бассейн в доме Лии — столько воды в таком огромном пустом пространстве с видом на город. И в душе, где лейка была размером с тарелку, ровные мощные струи били по телу со всей силы, а на стенах висели несколько дополнительных насадок.
Анья старательно вымыла голову шампунем, скребя кожу неровно подстриженными ногтями, чтобы они стали почище. Вдруг ей пришло в голову, что в Канаде есть озера. Она как-то видела документальный фильм про медведей гризли — все происходило именно в Канаде. Анья представила, как тяжелый темный зверь — гризли, из пасти которого свисает крупная блестящая рыбина, — замер, склонившись над сияющей водяной гладью. Она представила, как ныряет в такое озеро, сверкающее, как драгоценность, и такое холодное, что дух захватывает. Она намылила голову сильнее. Едкая пена, обжигая глаза, смешивалась со слезами.
Когда автомобиль группового пользования добрался до Внешних округов, единственной его пассажиркой была Анья. Люди, которые пользовались подобным видом транспорта, обычно в эти места не заезжали, и Анью это радовало. Никто не смотрел на нее с любопытством или осуждением — последние полчаса она ехала одна. Поездка стоило столько, сколько Анья зарабатывала за день, но другим способом сюда было не попасть. Если считать обратную дорогу, получался заработок за два дня.
