Слегка раздосадованный Патрисио, потирая измазанную зеленым щеку, взглянул на рисунок. В центре девочка указывает на пожар. С правой стороны по небу приближается торнадо. Напротив него облако в форме гриба накрывает двух мужчин, разговаривающих в лесу. В самом низу фигурка мальчика со спущенными штанами, который плачет и держит в руке молнию.
Она думала о стремлении грибов, этой неудержимой силе, которая начинается как маленькое пятнышко, а затем распространяется на километры. Интересно, бывают ли моменты, когда эта сила сомневается, следует ли двигаться дальше, — размышляла Джованна, дуя на ромашковый чай. Она погрузилась в чтение. Забыв себя, полностью отдалась книге. Интерпретации данных множились день ото дня на письменном столе. Возможно, — гадала она, — интеллект гриба не позволяет ему сомневаться, ведь это безответственная трата энергии. Но перед кем может быть ответственен состоящий из нитей мицелий, белое пятнышко, которое растет во всех направлениях, разнося по свету миллионы спор?
Тонкая прозрачная пленка покрывала шампиньоны. Джованна выложила их на доску к порезанному чесноку и выбросила пластиковый контейнер. Она заканчивала книгу о симбиозе патогенных грибов и пыталась согласовать повседневные дела со сроками сдачи текста в издательство. Готовить, читать, спать. Открыть глаза и скорее посмотреть на часы. Перейти от лежания в кровати к кофе и мигающим на экране буквам. Ускорить тело, чтобы постепенно включилась и голова. Помассировать веки тыльной стороной ладони. Вытереть тарелки. Вернуться в сон.
Дни шли как в карантине. Менялись только места работы, простыни и намерения, которые больше были похожи на уловки.
— Не выходить, пока не закончу главу, — давала она себе почти религиозный обет. — Не смотреть больше в телефон.
Вместо этого Джованна шла в ванную и долго рассматривала ранки в уголках губ, похожие на маленькие чужие рты, открывшиеся вокруг ее рта. Как будто гриб хочет ей что-то сказать. Может ли треснувшая кожа быть знаком? Гласной буквой, например? От чтения глаза становились сухими, а мозг временами думал сам по себе. Она чувствовала, как глазная мышца внимательно следит за буквами, в то время как другая часть, более массивная и самодостаточная, выходит прогуляться по парку, копает руками яму, засыпает себя землей.
Она думала о лице человека, который вышел из комы. Белая, прилипшая к кости кожа. Нечто похожее она видела у пациентов с острыми грибковыми инфекциями, чьи организмы, победив наконец инвазивный патоген, оказывались настолько истощены, что обычно они вскоре умирали от какого-либо легкого заболевания. Например, простуды. Но как такое обширное присутствие микроорганизмов могло внезапно превратиться в ничто? Снимки показывали, что гриб проник в мозговую оболочку. И вдруг как будто сам решил покинуть тело. А вдруг между ними сложились симбиотические отношения? Джованна пообещала себе гнать такие мысли подальше.
Зазвонил мобильный, вибрируя на краю холодильника и грозя упасть в сковороду с шампиньонами. Джованна успела подхватить телефон в последний момент и ответила.
— Алло, да, это я. Да. Ну, в зависимости… — Она уменьшила огонь, чтобы шампиньоны не пересохли. — Что конкретно от меня требуется? — Поставила тарелку с рисом в микроволновку. — Минутку, я посмотрю. Удобно будет на следующей неделе? Прекрасно. Как к вам доехать? — Пошла в комнату и вернулась с гроздью грязных чашек в свободной руке. — Хорошо, я пришлю вам смету. До свидания.
Она вернулась в комнату и небрежным почерком записала в висевшем на стене календаре: «Арауканская лесопромышленная компания».
Коты болели. Каталина присела у порога кухни и пощелкала пальцами. Три усталых животных подошли на звук. Она поставила перед ними блюдце с теплым молоком и растворенными в нем таблетками парацетамола. Исхудавшие коты медленно лакали, пока девочка гладила их по головам.
Брат смотрел на нее из кресла в гостиной, развалившись перед телевизором. На мгновение он вспомнил, как они с другом Энсо додумались накормить уличных котов рыбными консервами с измельченным стеклом. Они были детьми и только начинали интересоваться миром. Ты представляешь, как это — умереть? — спросил Энсо, медленно перетирая стекло в ступке. Наверное, это как когда свет отключают, ответил Патрисио, уперев рассеянный взгляд в этот кусок перемолотого окна и вспомнив, как отец спросил его, знает ли он из чего делают стекло, прежде чем бросить ему в лицо горсть песка.
Тощие коты мяукали всё громче, пока Энсо постукивал пальцем по жестяной крышке, открывал банку и смешивал всё ложкой. Патрисио слышал их и представлял уличные фонари, текущую по проводам жизнь, светлячков, двадцать пять блестящих пуль, разрывающих тело, линии электропередачи, кашель животного, проглотившего гранату, товарищ говорил ему смотреть в глаза умирающих котов, пока у них не расширятся зрачки, появляется пелена, короткий спазм, и им становится легче.