Так или иначе, Педро вышел из комы другим человеком. Коллегианты говорили, что его слова несут понимание, «божественный экстаз». И по городу уже пробежал шепоток о чудесном Христе, о мощном, как речной поток, голосе, который проливал милосердие на всех его услышавших. Эти слухи усилились, когда доктор Морено выписал Педро и пророк не вернулся домой, а был перевезен в церковь коллегиантов, в нескольких километрах от Куранилауэ.
Ла-Пуэрта, как называли это поселение, представляла собой несколько скромных деревянных домов, в которых жило большинство членов общины. Раньше земля принадлежала шинному заводу, который продал ее по дешевке в начале двухтысячных. Там Бог указал место, где должна была появиться церковь. И первые братья, последовавшие за Бальтасаром, работали несколько лет, чтобы построить ее и немного жилых корпусов, которые обсадили эвкалиптами, выросшими к прибытию Педро настолько, что давали тень и ощущение свежести.
Педро устроили в домике священника, члены общины не поднимали на пророка взгляд, не разговаривали с ним и видели только по воскресеньям. Сам Бальтасар и еще несколько доверенных коллегиантов ухаживали за ним — одевали, кормили и готовили к публичным проповедям.
Он наполнил чайник. Вода была темная, такую нужно кипятить, чтобы пить. Зажигалкой зажег газ под двумя конфорками, на одну поставил чайник, на другую — противень с хлебом. Достал из кармана мобильный. Каталина прямо в куртке залезла в кресло и уткнулась в телефон, который освещал ее лицо с переменной интенсивностью. Патрисио повторил, чтобы она после ужина сразу шла спать, поскольку уже поздно и в гостиной холодно. Девочка упрямо спрятала подбородок в воротник и устроилась поудобнее.
Обоим были интереснее новости в интернете, чем те, что сообщал дремлющий под вышитой салфеткой, на которой стоял кактус, и включенный только по привычке старый телевизор на другом конце гостиной. Патрисио смотрел видео торнадо, обрушившегося на пригород Лос-Анджелеса и, изумленный, позвал сестру, а когда она не отозвалась, подошел и сел рядом.
— Катруха.
— Что? — спросила Каталина, не отрываясь от своего экрана.
Видео было записано на автозаправке. В грозовом апокалиптически сером небе, между сыпавшимися с проводов искрами, над опрокинутыми, как пластиковые стаканчики, машинами закручивались воронкой какие-то обрывки, обломки, предметы одежды и деревья. Люди отчаянно искали укрытие. Страшная туча приближалась к домам, крыши которых готовы были взлететь в любую секунду. Патрисио завороженно следил за этим зрелищем, как будто это был научно-фантастический фильм, но сестру оно не заинтересовало, несмотря на то что это происходило менее чем в двухстах километрах от их дома.
— Есть, — сказала она, зарывшись в кофту по самые глаза. — Хочу есть!
Повторив это, она отложила телефон и легла животом на пол рисовать, периодически ударяя носком одной ноги о пятку другой.
Патрисио подумал, что она простудится, что лучше бы ей встать с пола и лечь уже в кровать, но увидел ее сосредоточенное лицо и решил ничего не говорить. Он послушал скрип старого, почти высохшего фломастера по бумаге и пошел готовить ужин. Запах поджаренного хлеба напоминал ему о более понятных временах года, чем эта смесь зимы и лета, гнусное межсезонье, в котором они жили. Утром он выходил в трех слоях одежды, а к полудню раздевался до футболки и носил всё остальное в руках. Но к вечеру влажный холод заползал в дом без фундамента, вынуждая спать с зажженным огнем, что было небезопасно. Снимая подгоревший хлеб, Патрисио размышлял, не катится ли мир к апокалипсису и не его ли всадники Голод и Смерть кружатся в вихре серых туч, отсекая голову дождю, пока не вздрогнул, обжегши указательный палец, и не засунул его в рот, чтобы унять боль.
Расположив чашку и хлеб с маслом на полу рядом с сестрой, он погладил ее по волосам. Она принялась напевать реггетон и дуть на эвкалиптовый чай. Уже давно в доме завелась привычка заваривать его из тех же листьев, которыми Педро очищал легкие. Это же дерево давало дрова: по ночам Патрисио, весь в поту от страха, перебирался через электрическую изгородь лесхоза и рубил нижние ветки, надеясь не встретиться с охранниками.
Он вел себя как старший. Следил, чтобы Каталина ходила в школу, чтобы в доме худо-бедно было всё необходимое. Сестра не обращала внимания на его хозяйственный пыл, считая, что это не более чем роль в детской игре. Она знала, что всё осталось как раньше. Еще днем она сказала ему: ты не папа, не командуй мной. И захлопнула дверь в свою комнату. А он остался стоять перед ней пристыженный и возмущенный. Решив отомстить, Патрисио подсел к Каталине и, когда она приподнялась, чтобы глотнуть чая, схватил фломастер и начал черкать на ее рисунке каракули и закорючки, добавлять брови и усы персонажам, а также какие-то круги и линии в углах листка. Каталина испустила гневный крик. Вскочила и ткнула зеленым фломастером в щеку Патрисио, резко обрывая его злорадный смех. Решительными шагами ушла в комнату, хлопнув дверью.