Определения — это семена. Из-за своей тонкости сущность дает нам побеги, и мы знаем вещи. То, что я узнал, не происходит от увиденного и сложенного внутри меня. Ясные сущности с благородными чистыми чертами приходят, если мы умеем готовиться, открываться большому нерву, слышать снизу. Их голос определяет семя, медленно дышит и несет истину. Кто слышит его, носит внутри себя лес. Рвет ткань. Его слово порождает то, что называет.
Сначала никто ничего не понимал. Врач диагностировал приступ острого психоза вследствие комы, но шли дни, и некоторые медсестры заподозрили другое осложнение. На лице пациента всё яснее проступало странное ангельское выражение. Когда Патрисио пришел к отцу в больницу, его речь уже потеряла связь с реальностью и зараженное тело, казалось, ему не повиновалось. Волна стыда и отчуждения накрыла Патрисио. Это было невыносимо. Медсестра держала его под руку, но он вырвался, выбежал из больницы в слезах и в сомнениях насчет того, грешно ли думать, что смерть была бы лучшим исходом. Именно в то время, когда Патрисио возвращался домой, к Педро пришел первый человек веры.
Его звали Бальтасар. В тот день он навещал бабушку с переломом шейки бедра: ее собака Голосо, которую она называла Голос, как-то утром столкнулась с ней, споро поднимающейся по ступеням деревянной лестницы между маленькой гостиной и спальней на втором этаже. Они не смогли разминуться, и старый фокстерьер покатился вниз вместе со старушкой, грохот и крики никто не услышал, и только в пять вечера женщина наконец пришла в себя и смогла опереться локтем на кресло и позвонить внуку. Собака, к несчастью, уже не очнулась.
В середине рассказа о падении, который она повторяла, как заезженная пластинка, внимание приходского священника привлекло бормотание, доносившееся из соседней палаты. Бальтасар поднялся и вышел из комнаты, оставив бессильную руку бабушки лежать на одеяле. Стоя в коридоре, он внимательно прислушался:
Круг, который существует в природе, и существующая идея круга, оба они в Боге и оба суть одно и то же.
Не скрывая живого интереса, Бальтасар спросил у медсестры, кто это говорит[9].
— Очень странный случай, — призналась она. — Этот человек был два месяца в коме, а теперь, когда он очнулся, мы не знаем, как заставить его замолчать.
Люди вольны совершать ошибки. Воля, испытующая и разделяющая, не понимает. Человек теряется, бесцельно кружа, его кровь кипит, он растерян в момент выбора. Если уж грешить, нужно делать это с мыслями о Боге. Ты грех. Я грех. Но если бы мы снова растворились в обширном, в мириадах, как раньше, никакой грех не мог бы совершиться, не было бы холодности и разделяющей лжи. Какую ошибку совершает вода, бегущая водопадом? В чем заблуждается дерево, которое плашмя падает на землю? Будучи обширными, мы были бы немного счастливее. Необъятный модус, расползающийся силуэт.
Вслед за Бальтасаром пришли верующие: рой фиолетовых туник заполонил коридоры в часы посещений. Верующие были любезны с медсестрами, раздавали эвкалиптовые леденцы и молитвенные дневники тем, кто, проходя мимо зала ожидания на третьем этаже, бросал на них недовольные взгляды.
Община, избравшая Педро пророком, была необычной. На службах Бальтасар говорил «коллегиантам»[10], как они себя называли, что после двух библейских потрясений — изгнания Адама и распятия Христа — ожидается явление третьего мессии, который принесет возрождение Слова и царство свободы на Земле. Поэтому, когда Бальтасар уверился в том, что перед ним избранный, они окрестили его Педро Обширным[11], взяли под опеку и все прочие посещения стали невозможны. Как ни пытался Патрисио попасть к отцу, дверь палаты была всегда закрыта. Медсестры говорили, что он слаб, что у него случилось внутреннее кровотечение и что лучше прийти завтра. И так каждый день. Хотя Патрисио, красный от гнева, слышал из коридора низкий голос, который нес какой-то бред за закрытой дверью. Несколько недель спустя Патрисио предпринял очередную попытку, но ему снова отказали в посещении, и он, матеря всех, расталкивая медсестер и коллегиантов, таща за руку сестру прочь из больницы, решил, что больше они не придут и что отец окончательно сошел с ума.
Всё это время старейшина общины, Бальтасар, каждый день записывал «проповеди» Педро. С тетрадкой в руке он занимался этим столь же утомительным, сколь и необходимым делом, поскольку верил, что слова пророка истинны, только если услышаны из его уст[12]. Эти записи сформируют позже «Компендиум Педро Обширного», основание веры, культивируемой коллегиантами вокруг человека, которого до этого слушали только его дети. Человека довольно нелюдимого, как сказал Хуан Карлос корреспонденту «Звезды Консепсьона»: всегда было невозможно понять, о чем он думает. У него был странный, тяжелый характер, который еще сильнее испортился после смерти супруги.