— Наконец-то! — ликующе вскрикнула огненная Лелана. — Разве так плохо? Зачем так долго было нас мучить? Разве мы не одно целое?
— Ты сильнее, я не видгар! Полукровки не выживают!
— Вздор, — отмахнулась магия. — При рождении я действительно была сильна для тебя, но не сейчас. Разве трудно так это понять. Мой огонь может сжечь только нового несостоявшегося видгара. Но нельзя со мной бороться, когда приходит время входить в силу!
— Я превращался в сумасшедшего, когда отдавал тебе власть, — зачем-то возразил Бранд.
— Отдавал тебе власть, — недовольно перекривила магия. — Ты не отдавал мне власть — мы единое целое. Ты управляешь мной! Я всего лишь твоя часть, у меня нет воли, нет желания управлять тобой, я даже говорить не умею! Голос мне подарили руны Уруз и Ансуз, которые ты неосторожно добавил в узор! Я часть тебя, я не умею противостоять хозяину!
— Тогда почему я терял контроль?
— Ты усиливал меня, заставляя выжигать все, — обиженно надулась Лелана. — Воздушная стихия чужда нам. Она могла меня погасить, когда я была слаба, когда только появилась на свет, как порыв ветра гасит пламя свечи. Но не сейчас, в час полной силы, когда наш огонь созрел и окреп, — она вилась вокруг, обнимая за шею, игриво касаясь шеи и волос. — Теперь ветер хилфлайгона только разгоняет наше пламя. Превращает его в огромный лесной пожар! Разрушает нас! Сводит с ума! — огненная Лелана топнула ногой. — Твой друг мешал нам! Он раздул наше пламя! Он забирал твой контроль! Огонь питается воздухом, выжигает его! Хилфлайгон давно уже нам не нужен, я рада, что ты, наконец-то, это осознал.
Вдруг образ Леланы исказился злобной гримасой, а её смех сменился ревом.
— Он снова мешает! Он не понимает! Останови его! Или мы его уничтожим!
Образ Леланы растворился в огне и сквозь оранжевые сполохи Бранд различил летящего к нему друга. Сирил преобразился. За его спиной раскрылись огромные сияющие белоснежные крылья, состоящие из энергии. Яркие будто солнце, распространяющие вокруг целительное сияние. Прекрасное и завораживающее зрелище. Сирил вслед за другом вошел в силу, исцеляя взрывом своей магии все живое вокруг себя: всех, кто еще способен дышать и бороться за жизнь. Мужчины хилфлайгоны всегда рождались невероятно сильными.
Но огонь магии Бранда взревел, реагируя на чуждую стихию.
Ри ураганным ветром ворвался в его пламя, едва не сбив с ног. Бранд почувствовал знакомое бешенство, желание убивать и крушить, его огонь стал сильнее и грозил сжечь все: окружающую реальность, белые крылья хилфлайгона и его душу. Огонь накинулся на Сирила, поглощая и питаясь его магией.
— Ри, — прорычал Бранд, понимая, то скатывается в безумие. — Отпусти… не мешай…
Он увидел удивленные и искаженные болью глаза друга и его решимость идти до конца.
— Я верну тебя! — упрямо ответил Сирил.
Пылающий! Упрямый зануда-хилфлайгон! Белые крылья горели. Друг кричал, но не разжимал объятия, укрывая своими крыльями огонь видгара.
— Ри, ты уничтожаешь меня и себя! — закричал Бранд. — Отпусти! От притока свежего воздуха огонь только усиливается и превращается в пожар! Ри, поверь мне! Прошу тебя! Отпусти!
Наконец на лице друга отразилось понимание. Кокон воздушной целительной магии исчез, безумие отступило. Бранд почувствовал, как спадает пламя, как его тело снова становится материальным, а разум необычайно легким от отсутствия вечного контроля.
Они с Ри находились в странном пространстве, в котором земля и небо поменялись местами. Застыли друг напротив друга на вершине горы, а под ногами разлилось звездное небо и переливалось северное сияние. Крылья Ри почернели и обуглились по краям. Хилфлайгон ослаб и практически потерял всю свою магию. Но лорд не чувствовал боли. Бранд потушив собственное тело, стоял напротив.
— Я все-таки сжег тебя, — с досадой пробормотал он другу.
Мучительно больно смотреть на обгоревшие крылья, если в памяти остался момент, когда они впервые развернулись и засияли.
— Я бы все равно не смог смотреть на твою смерть, — пожал плечами Сирил, будто и не обсуждали потерю им магической сущности, но на свои крылья не смотрел и руки спрятал на спину.
Бранд знал, что они практически утратили свое сияние. Хотелось ругаться, закричать на него, чтобы не лез со своей жертвенностью, когда не нужно, но только спросил, внимательно рассматривая звезды вокруг и глыбу черного обсидиана под ногами:
— Мы в Бездне?!
Ри осмотрелся и покачал головой.
— Думаю, всего лишь в неизмеримом. Короткая остановка перед путешествием к предкам.
— Мы так ошиблись, Ри! — с болью в голосе пробормотал Бранд. — Если бы я раньше слился с магией — Лелана была б жива.
— Если кто и ошибся, то я, — опустил глаза Сирил. — Прости меня!
Но Бранд только усмехнулся и покачал головой. В темноте звездной обсидиановой ночи появилась яркая щель, через нее Бранд видел как там, в реальной жизни, лекари, прибывшие на поле боя после окончания битвы, радуются внезапному исцелению раненых. А его кузина Кора, явившаяся вместе с ними, нашла своего потерявшего сознание мужа и склонилась над ним, трясет его за плечи, зовет и плачет.
