— Бездна, Дамиан. Я же пытался предупредить. Он первый сын побочной герцогской ветви Мармена.
— Да плевать, — чёрные глаза все ещё искрились силой первородной сущности, глянули на подопечного. — Теперь ты.
Викрам с неким страхом отшатнулся. Он хорошо знал гнев своего покровителя.
— Откуда у парня артефакт сохранения?
— Понятия не имею.
— Твоя идея с пограничной магией?
— Боги, Дамиан, конечно, нет, — он сделал шаг назад, применительно подняв перед собой руки. — Хвильз интересовался, а я и подумать не мог, что он решит попро…
— Ты пожизненно снят с должности преподавателя Академии Боевых искусств. Лишен статуса как наследник дома Роацмаришн. Право владения передаётся твоему брату. Лучше исчезни с территории империи. Встречу ещё раз — распотрошу.
Викрам шокировано округлил чёрные глаза. На лице застыла маска изумления.
— Ты… серьезно? Я ведь ничего не сделал…
— И за это остался жив, — непоколебимым тоном ответил наследник Дархэнаатра. — Молись богам, чтобы я больше ничего не узнал. Иначе, будь уверен, призову к ответу и насажу на колья даже твоих детей.
Дамиан больше не стал обсуждать. Резко развернувшись, вышел из помещения.
Миркелий вынужденно спокойно потёр висок. Глянул на остальной Высший круг. Те вполне разделяли его эмоции.
Теперь было главное, чтобы Дамиан не сорвался ещё сильнее.
Разговор с Высшим кругом и Эллоусом он выдержал стойко.
Слишком стойко для того, кто почти готов разнести весь этот мир. Наверное, потому что мыслями постоянно возвращался в совершенно иное место.
Жалости Дамиан не чувствовал. По сути, даже считал это настоящей справедливостью. Возмездием, мать его! Он был более, чем снисходителен.
Его задержали надолго. Было уже достаточно поздно, когда он вышел на балкон позволить лёгким вдохнуть холодного, пропитанного ночной влагой, воздуха.
Адепты шумели на территории академии, выпускники громко обсуждали прошедший экзамен. Хотелось рявкнуть, приказать всем заткнуться. Но вместо этого он перемахнул через балкон, легко спрыгнув с внушительной высоты на землю. И почти незаметно для окружающих направился к жилому корпусу.
Коридоры уже пустовали — часть учеников собиралась в кучки на улице, часть уже улеглась в кроватях. А вот что в её окне горел свет, он хорошо помнил.
Пустой коридор еле озарялся желтым светом пары свечей. Сейчас это было на руку. Уже было почти зайдя в комнату, он остановился у двери. Рука застыла, так и не коснувшись деревянной поверхности.
Идеальный слух демона сейчас улавливал много. Слишком много, что совсем не нужно было бы слышать.
Его голос он узнал сразу. Бездна, кажется, ему ещё долго придётся избавляться от любых напоминаниях этого дракона.
А вот, что именно он сказал, демон не расслышал.
Всё затмил собой легкий мелодичный женский смех.
Минри смеялась. Сидела в своей спальне с любовником и искреннее чему-то веселилась.
Дамиану показалось, что в груди что-то начало больно жечь, словно внутри начался сильный нетерпимый зуд, дотянуться до которого, унять не было возможности. Жгучее, тянущее, раздирающее ощущение. Которое сейчас ныло, нагло насмехаясь над самим демоном, демонстрируя сколько всего отныне может его вывести из себя. Сколько мелочей будут его волновать.
Она ведь ему даже не улыбнулась по-настоящему.
Лишь усмехалась, отводила глаза и отвечала ледяным голосом, которым впору колоть айсберги. Ни разу не глянула как на мужчину, лишь как на случайное мешающее недоразумение. Даже когда он лечил её этим достаточно интимным способом, Алеминрия ни на минуту не стала другой. Не прониклась к нему, так упорно старающемуся показать ей себя настоящего. Открытого.
А с другим мужчиной вполне искреннее смеялась, выбирая чужое общество. Оставаясь в нем, соучаствуя, чувствуя себя вполне комфортно.
Дамиан стиснул зубы. Кулаки сжались так, что противно хрустнули суставы пальцев.
Он почти признался. Сказал то, что, наверное, не позволил бы услышать ни одной девушке. Честно открыл то, что так мешало жить. Рассчитывал, что она хотя бы даст ему шанс.
А ей оказалось всё равно. Ни грамма согласия, лишь очередной отказ.
Она даже не придала значения, не услышала, отнеслась равнодушно и холодно. Других эмоций он действительно у неё не вызывал.
Демон чуть опустил голову вниз, с силой сжимая веки, будто бы стараясь этим выбить из памяти каждый неприятный миг.
Надо же быть таким идиотом. Он, сам Дамиан Вефириийск, поддался минутной слабости и высказал то, что никак не должно было явиться кому-то другому.
Почему-то решил, что ей важно это услышать.
Какая непосредственная наивность, откуда бы ей вообще у такого как он взяться?.. И почему он вообще допустил, что должен позволить этим мелочным чувствам взять вверх?! Ради чего решил уважить, когда всю жизнь презирал подобное?
Дамиан сам не заметил, как застила глаза злая решительная поволока. Как изменился взгляд, в мгновение став всегда таким же, что был всегда. Отрешённым, жёстким, категоричным. А на очерченных губах заиграла специфическая ухмылка. Та самая, при виде которых у многих по коже пробегал озноб.
