Обыкновенные монстры полностью

Чарли и Марлоу медленно двинулись вслед за остальными, оглядывая скользкие банки с плавающими в мутной жидкости младенцами, словно во сне прислонившимися к стенкам. Зародыши с бесформенными кусками плоти вместо черепов, зародыши с огромными лбами, зародыши с двумя головами и даже с двумя телами. В свете свечи казалось, что они двигаются.

– Как правильно называть эти образцы, мисс Риббон?

– Тератологические формы, мисс Дэйвеншоу, – кротко ответила Рибс.

– Да, верно. Здесь представлены образцы черепно-лицевой патологии, а также сросшихся близнецов и синдрома циклопа. С точки зрения медицины все они «монстры», «уроды». Но если мы хотим понять, что собой представляем, то не мешало бы подумать о том, как мы появились на свет. Все, что вы видите здесь, следует своим собственным правилам логики. Это не хаотичные и не произвольные пороки развития. Каждое отклонение спровоцировано повторяющимися и предсказуемыми явлениями, происходящими в материнском лоне, а точнее матке. Матка выпекает нас, как печь – пироги, и если рецепт несовершенен или ингредиенты плохо смешаны, то результат будет не таким, какого мы ожидали.

Сцепив руки перед собой, мисс Дэйвеншоу повернулась к ним своим невидящим лицом.

– Каждый из вас отличается от других точно так же. Но в ваших случаях дело не в недостатке в рецепте, а в добавлении какого-то другого ингредиента. Вот что привело к появлению вашего таланта. Присмотритесь, ощутите жалость. Отличия, дети, это не признаки «монстров». Такова суть природы.

Чарли присмотрелся. В нем поднималась жалость.

– А как насчет этого? – добавила женщина, указывая рукой на сморщенное существо, похожее на мумию, наполовину обезьяну, наполовину рыбу. Выглядело оно довольно свирепым, изо рта выглядывали клыки. – Говорят, это русалка.

– Это подделка, – сказала Комако. – Кто-то просто пришил к чучелу обезьяны рыбий хвост.

– Такой невероятный гибрид, мои юные друзья, был бы настоящим отклонением. Собаки с крыльями. Леопарды с головами орлов. И тому подобное. Но таких существ не бывает. Мисс Оноэ, каковы причины появления «монстров» согласно алхимику Паре?

Комако облизала губы.

– Первая – слава Господня. Вторая – Его гнев. Третья – слишком большое количество семени. Четвертая – слишком малое его количество. Пятая… – Она нахмурилась, сетуя на свою забывчивость. – Мистер Чековиш?

– Пятая – воображение, – застенчиво ответил Оскар.

– И?

– Шестая – размер матки. Седьмая – поза матери во время беременности. Восьмая – повреждение или ранение, когда мать, допустим, падает или ее избивают. Девятая – болезнь. Десятая – испорченное семя. Одиннадцатая…

– Одиннадцатой нет, – прервала его Комако. – Но Паре также упоминает влияние злобных нищих и демонов.

Мисс Дэйвеншоу строго кивнула.

– Разумеется, Паре писал свой труд в шестнадцатом веке, – обратилась она к Чарли и Марлоу, для которых все это было в новинку. – Он еще не отказался ни от суеверий, ни от идеи Божественного вмешательства. Но уже тогда заметил, что зародыш развивается в материальной форме. Плоть осязаема, и со временем она растет.

– Я не понимаю, – сказал Марлоу.

– Вопрос заключается в том, мой дорогой, откуда берутся наши таланты? – произнесла мисс Дэйвеншоу чуть мягче. – И ответ таков: мы растем в утробе матери, и все наши качества зарождаются именно тогда. Все, что отличается от нормы, кажется чудовищным уродством. Но это не так. Не так.

Чарли не был уверен, что такой малыш, как Марлоу, сможет до конца понять все эти рассуждения. Вряд ли. Мальчик не отпускал его руку. Неудивительно, что ему снятся кошмары.

– Расскажите мне, мистер Чековиш, о новой концепции мистера Дарвина, касающейся происхождения видов.

Оскар взглянул на Чарли и отвел взгляд. Казалось, он был смущен тем, что спросили именно его.

– Мистер Дарвин предположил, что эволюция – это результат постоянных изменений, происходящих со временем со всеми животными.

– Значит, мы происходим от обезьян?

– Нет, мэм. Не совсем.

– Продолжайте.

– У нас был общий предок. Но наш вид отделился так давно, что мы стали людьми. А они стали… обезьянами.

– Мисс Риббон, расскажите нам, как существа меняются со временем.

Рибс прочистила горло и, запинаясь, сказала:

– Не лучше ли вам спросить об этом Оскара?

– Элеонора.

– Окружающая среда, – прошептал Оскар.

– Вследствие действия окружающей среды, – громко произнесла Рибс.

– Благодарю вас, мистер Чековиш. И мисс Риббон тоже благодарна вам. Мисс Оноэ, не желаете пояснить?

– Господин Дарвин считает, что ничтожные мутации происходят внутри видов постоянно и без всяких причин. Но когда мутация дает животному преимущество в окружающей среде – например, помогает ему лучше добывать пищу или находить себе пару, – эта мутация передается следующему поколению. А старые версии вымирают.

– И что же такое тогда уродства?

Комако нахмурилась:

– Уродства – это мутации, которые ни к чему не ведут. Слишком утрированные, чтобы воспроизводиться в следующих поколениях.

Мисс Дэйвеншоу двинулась вдоль полок, осторожно дотрагиваясь пальцами до стеклянных банок.