Ярослав с трудом перевел взгляд с ее лица на свою руку и увидел маленькую ярко-рыжую вязаную кошку-брелок с хвостиком из натурального меха.
– Мой талисман на удачу, – пояснила Маша. – Мне его на первое соревнование подарили в… м-м-м… одном детском доме. Ее зовут Пулька. Ты только не потеряй, она мне очень дорога.
– Почему Пулька? – рассмеялся Яр, рассматривая талисман.
– Потому что летит вперед, словно пуля. Это для скорости и успеха, так мне сказали. – Она протянула ему брелок.
– Маш, это очень… Он же твой. Я не могу его взять.
Как тут было не растеряться от такого подарка, можно сказать, оторванного от сердца? Для любого спортсмена талисман – это настолько важная и сокровенная вещь, что даже показывать ее чужим не рисковали. А тут Маша, по сути, отдавала ему свою удачу.
– Ярик, привези мне золото. Хоть одним глазком на него посмотреть и в руках подержать.
«Ярик». Давненько его так никто не называл. Наверное, воспитатели в детском саду, да родители, когда он был совсем ребенком. После ухода отца парень запретил так к себе обращаться. Маленький Ярик остался в прошлом, там, где была тихая и крепкая семья. Ему пришлось вырасти, чтобы стать опорой для матери и сестры. Не было больше никакого Ярика, остался только Ярослав, Яр, Смелый. Когда отец пытался величать его так по старой памяти, это только раздражало. А тут на тебе – «Ярик». И злиться почему-то не получалось. Наоборот, на лице глупо растеклась улыбка. «Ярик».
– Смеляков! – снова окликнули его.
– Иду! – Парень подошел к Маше и под ее смущенным взглядом бережно притянул к себе, стараясь не причинить вреда. Легко коснулся ее губ в поцелуе и только потом прошептал: – Обязательно привезу.
И стремительно покинул девушку, чтобы избежать неловкости прощания. С собой он увозил целых два подаренных ею талисмана, и с ними Яр точно не упустит победу!
Очередные заголовки «желтых» статей не заставили себя долго ждать: «Смеляков и Соболева перестали скрывать свои отношения», «Юная фигуристка встречается с хоккеистом сборной» – и все в таком же духе. И даже мнимые отношения с Переверзевым, с которым ее на самом деле связывала лишь дружба, как-то забылись.
– Только ничего не говорите. Мы не будем это обсуждать, – сказала Маша, когда вернулась домой из аэропорта, а родители уже встречали ее на пороге с улыбками. Одного только предупреждающего взгляда было достаточно, чтобы понять, эту тему девушка не намерена обсуждать ни с кем, даже с родными.
Ей бы самой разобраться.
А ведь в этот раз она даже не противилась поцелую. Не было желания залепить в ответ пощечину или отчитать наглеца. Наоборот, Маша понимала, что сама ждала и желала его. И приехала в аэропорт не для того, чтобы проводить своих коллег, совсем нет – ей хотелось увидеть Ярослава, пожелать ему удачи лично, не через телефон, возможно, даже улучить момент и почувствовать, как их руки соприкоснуться в невинном жесте. А уж отдать парню Пульку – свой талисман, подаренный ребятами из того самого детского дома, в котором она жила, – было сущим безумием. Но Маше хотелось поддержать его в этой тяжелой борьбе, и ее решение, пусть и импульсивное, не ощущалось как неверное. Девушка верила, что ее талисман принесет парню удачу.
Сидеть дома, наблюдать за происходящем через экран телевизора или из интернет-трансляций было невыносимо, и уже Маша попросила отца взять ее с собой. Очень хотелось побывать на той самой Олимпиаде, пусть даже в качестве зрителя в последние дни Игр. Все необходимые визы были получены заранее. Мама очень ругалась, говорила, что Маша себя не бережет. Но разве можно было усидеть дома, когда такой накал страстей и душа рвалась туда?
Наблюдать за катанием коллег с трибуны было непривычно. Из-за плотного графика она не часто ходила на выступления других фигуристов, хотя тренер очень рекомендовала развивать насмотренность, да и просто следить за баллами конкурентов. Теперь же, когда Маша была «вне игры», могла себе позволить ходить на все выступления и чувствовать то же волнение и трепыхание, что и ее поклонники.
Олимпиада – это самый грандиозный спортивный праздник, триумф силы, выдержки и сплоченности. И теперь-то Маша понимала, отчего Игры называли не соревнованиями, а именно праздником: все вокруг было пропитано такой невероятной атмосферой торжества, что даже настроение невольно поднималось, а собственные неудачи становились не столь болезненными. Приобщиться к празднику можно будучи не только его участником, но и простым зрителем, теперь это стало совершенно очевидным. Тысячи болельщиков, приехавших поддержать свои команды, с энтузиазмом знакомились и общались, следуя давнему олимпийскому завету: перемирие на время Игр.
