Благо, родители были рядом и спасали ее от неловкого молчания, так как Маша совершенно не знала, о чем можно было говорить с Ярославом. Папа поначалу расспрашивал парня о последней игре, затем речь пошла о путешествиях и какой-то ерунде. Темы Олимпиады и семьи Ярослава благоразумно никто не затрагивал. И Маша, и Яр были благодарны за это.
– Воу, воу, воу! – восхитился брат Маши – Андрей, который только вернулся домой и увидел на кухне знаменитого гостя. – Боже, глазам своим не верю! Да мне в жизни не поверят! Смелый! У нас дома!
– И даже более того, встретит праздник с нами, – рассмеялся отец.
– О-фи-геть! – восторженно произнес по слогам Андрей. – Что, серьезно? Вы же сейчас на выезде.
– Ты наблюдаешь сейчас картину встречи самого преданного фаната со своим кумиром, – смеясь, пояснил гостю Соболев, кивая на подростка в дверях. А потом уже переключился на сына. – Давай, дуй переодеваться и присоединяйся.
В этот раз новогодняя ночь прошла совершенно иначе, нежели предыдущие. По крайней мере, для Маши и Ярослава. На ее незримых крыльях пришло что-то тревожно-радостное, томительное и желанное, такое эфемерное, едва уловимое… счастливое и новое. Предвкушение чего-то хорошего.
Утром Ярослав уехал, а на Машу накатила волна грусти, хотя с чего бы вдруг. Но усталость все же взяла свое, и она ушла к себе. Спать, все мысли и вопросы завтра. А пока сон… Из зеркала на нее смотрела все та же девушка… только на лице светилась глупая мечтательная улыбка, и Маша тут же закрылась от своего отражения руками.
«Боже мой, только не это. Как глупо».
Да только судьбе было нужно добить ее окончательно одним маленьким невинным сообщением: «Спасибо за ночь. С Новым годом, Льдинка». Маша стыдливо прикрылась руками, словно кто-то еще мог увидеть, как она заалела от стыда и растекшегося тепла. Это был какой-то другой Смеляков. Такого она еще не знала. И сомневалась, что после длительного знакомства именно с таким Ярославом она останется тверда в своих убеждениях… и чувствах.
– Похоже, новогодняя ночь для нашей семьи уже традиционно становится чем-то особенным, – прошептал Стас жене, крепко прижимая ее к груди, пока та смотрела в окно вслед удаляющемуся такси, увозящему их гостя.
– Да, – выдохнула она. – Ты уверен, что ничего им не испортил? Мне как-то тревожно за этого парня. Он такой… настороженный. Словно раненый зверь.
– Он хороший парень, поверь мне. У него тяжелые отношения с родителями, но оттает, вот увидишь.
– Главное, чтобы они друг другу не наговорили лишнего, не навредили.
– Не навредят. Ты видела, что с ними сегодня было? А ведь до этого их нельзя было даже в одно помещение вместе привести. Сама разве не помнишь, что бывает в новогоднюю ночь, как все меняется? Или напомнить?
Эля обернулась к мужу и, обхватив руками его шею, счастливо улыбнулась.
– Напомни.
– Глядите-ка, какими забывчивыми мы стали, – с шутливым укором проговорил Соболев.
В ту ночь Ярослав словно окунулся в иной мир, где не было места предательству и обману, а царила любовь и взаимопонимание. Казалось, Соболевы понимали друг друга с полуслова, с одного только взгляда или жеста. Так ведь не бывает? Или все же бывает? Ярослав пытался перенести все это на свою семью и найти в далеком прошлом хоть что-то, напоминающее такие отношения. И не мог. Сейчас он начинал понимать, что не было у родителей той самой любви, которая могла бы сохранить их брак. Может, и правда не было у них будущего? Как там говорил отец – рутина. Почему-то в отношениях Станислава Соболева с женой не чувствовалось никакой рутины и пресловутого чувства долга, наоборот, было видно, что эти двое наслаждались каждым проведенным друг с другом мгновением. Тепло их отношений передавалось всем, кто находился рядом, и Ярослав совсем не чувствовал себя чужим в их доме, напротив, эта семья была внимательна к нему, словно парень был знаком с ними очень долгое время.
Задерживаться в Москве Яр не стал, просто проспал весь первый день нового года, а вечером улетел обратно к команде, чтобы готовиться к следующей игре. О своей поездке он не стал никому сообщать – не хотел ни с кем делиться воспоминаниями о самом необычном Новом годе. Словно ребенок, которому подарили хрупкую волшебную игрушку, что могла рассыпаться от неосторожного прикосновения, он и сам не ожидал, что будет так дорожить этими проведенными в окружении чужой семьи мгновениями.
Время словно бешеное неслось вперед, пробегая по листам календаря размашистыми шагами. Все вроде бы осталось по-прежнему, но казалось уже иным. Яр ощущал потребность вновь увидеться с этой смелой девчонкой. Она не выходила из его мыслей, грозила свести с ума, вызывая в разбушевавшемся воображении горячие образы, но как бы ни пытался представить себе ее гибкое стройное тело под своими руками, в мыслях был лишь ее пронзительный взгляд, пробиравший до нутра. Маша стала для него самым настоящим наваждением.
