«Домой», – согласилась она не без сожаления. Быть может, Маша еще когда-нибудь ему скажет спасибо за такую сдержанность, но в тот момент ее буквально раздирало от противоречий. Девушке хотелось большего в их непростых отношениях, хотелось забыться в его руках, ощутить вкус его поцелуев, почувствовать жар тела, отдаться пусть даже на один вечер или ночь. Но с другой стороны здравый смысл шептал, что одна ночь ничего не даст, лишь только все усложнит.
Однако расстаться оказалось тяжелее, чем оба предполагали. Всю дорогу Ярослав не выпускал ее руку, тепло, но крепко удерживая тонкие пальчики в своей мозолистой ладони, а Маша заворожено рассматривала его руки, отмечая про себя, что ей безумно нравилось именно такое сочетание: часы с кожаным ремешком, широкая ладонь и длинные пальцы. Почему-то подумалось даже, что на таких пальцах отлично смотрелось бы обручальное кольцо. Завораживающее зрелище. Волнующее. С трудом получилось отвести взгляд от этих красивых сильных рук, уверенно держащих руль. И о чем она только думала в тот момент? Стыдоба! Маше стоило открыться, хоть намекнуть ему о тех чувствах, что теплились в груди, а она лишь молчала и впитывала каждую черточку его лица, каждый жест, интонацию. Было страшно, что волшебство тех чувств, захвативших их обоих во время выступления, исчезнет после решительного шага, и останется только горечь сожаления.
– Мне пора, – тихо проговорила она. Неумолимо приближалось утро, а расставаться становилось тяжелее с каждым проведенным вместе мгновением.
– Маша, – едва различимый оклик заставил ее вновь обернуться. И вот уже его губы властно легли на ее, заставляя отвечать на голодный поцелуй, вынуждая забыть об этом чертовом времени, неподходящем месте, обо всем на свете, даже о предстоящей разлуке, давая понять лишь одно – важно только то, что между ними сейчас.
Только он и она.
Либо «да», либо «нет». И Маша своими поцелуями отвечала «да», накрывая дрожащими руками его запястья, в то время как его руки удерживали ее лицо. Мурашки по коже и дикий жар на губах – вот, пожалуй, и все, что девушка помнила о том поцелуе. А еще желание касаться, удержаться в плену рук, потому что ничего больше вокруг не существовало. И Маше ужасно хотелось этих прикосновений, пробирающих до глубины души своей нежностью и осторожностью. Это был совсем другой Ярик. Это был ее Ярик, такой, каким даже он сам себя еще не знал. Маша поняла это по его тихой растерянной улыбке, когда парень все же смог заставить себя отстраниться, но не разомкнуть объятья. Девушка не смогла сдержаться, чтобы не потрогать кончиками пальцев его губы – настоящий ли он, не снилось ли ей все это.
– Еще немного, и я тебя совсем никуда не отпущу. Беги, уже совсем поздно.
Маша улыбнулась тогда в ответ. Ну как противиться такому искусителю? Она быстро притянула к себе его голову и оставила короткий поцелуй на прощание.
– Рискуешь вообще домой не попасть, – нехотя пробормотал Яр.
И она вынуждена была убежать, хоть ужасно хотелось остаться.
Потом долго не могла уснуть, вспоминая прошедший день, все пытаясь сопоставить их выступление и расставание в его машине. Очень хотелось верить, что все произошедшее не было наваждением одного дня.
Их разлука затянулась до поздней осени. Долгие разговоры по телефону и видеосвязи между сборами, играми и соревнованиями, полное отсутствие возможности хоть на день вырваться друг к другу. Маша даже не сумела проводить Ярослава в другую страну – сама была на тренировках. Оказалось, это было тяжелее, чем она думала: титанический труд на льду днем и безумная тоска ночью. И даже родные стены и любимая семья не спасали. Ей вообще ничего не хотелось, все казалось тусклым и ненужным. Несколько раз девушка даже срывалась по пустякам, но вовремя брала себя в руки. Однако на результатах ее страдания все же сказались: на последних соревнованиях Маша не сумела пробиться даже в пятерку лидеров. София Марковна, конечно, все замечала, только вот исправить ничего не могла. Маша была подавлена.
Общение с Ярославом становилось реже. Девушка полноценно возвращалась к тренировкам, пытаясь наверстать упущенное, а Яр упорно работал, чтобы влиться в новый коллектив. За полгода в их плотном графике так и не нашлось времени на встречу.
Во время последнего разговора неделей ранее Ярослав уговаривал ее прилететь к нему. Напомнил, что все еще ждет ее решения. Но Маша тогда вспылила, она все еще лелеяла надежду триумфально вернуться в спорт, занять призовые места, и предложение Ярослава восприняла с обидой, посчитав его эгоистичным. Уставший после недосыпания Смеляков тоже не смолчал и назвал ее трусихой.
Все шло к логическому завершению их так и не начавшихся отношений. Впервые Маша позволила себе плакать от обиды. Неужели это все?
