Видя, что верхние поддержки не идут, выход нашла София Марковна, заменив поддержку на другие движения. И пусть легкостью новый элемент не отличался, но в нем была исключена высота, которой так боялась Маша, а крепкие руки партнера вселяли уверенность, что Яр-то точно никогда не позволит ей выскользнуть из его рук. Номер претерпел совсем незначительное изменение, но в результате был отработан просто до идеала.
Как и обещал, Мартусов выбрал щадящую программу для них. Учитывая недавнюю травму Маши, было решено исключить прыжки и добавить больше вращений и несложных поддержек. И все равно, едва только Ярослав отрывал Машу ото льда, ощущал, как ее начинало колотить от страха.
– Отпусти свои страхи, – просил Ярослав на последней репетиции, держа Машу за руку и глядя прямо в глубину ее глаз. – Я тебя не отпущу. Никогда. Верь мне, просто доверься.
– Не могу. И хотела бы, но не могу. Этот страх сильнее меня.
Оторвавшись от изучения программ соперников, Ярослав обернулся и встретился с самой теплой и милой из всех улыбок. Маша заботливо расправила ворот его рубашки, распрямляя и так идеально выглаженную и великолепно сидевшую по плечам ткань, после чего взяла его за руку.
– Да ты и сама нервничаешь, – Ярослав легонько щелкнул девушку свободной рукой по носу, отчего она зарделась. – У меня для тебя что-то есть.
Видя, как ее глаза удивленно распахнулись, Яр лишь усмехнулся.
– Пулька! – Радости в голосе Маши не было предела, едва только талисман оказался в ее руках. – Я про нее и забыла, пока соревнований не было. Вот видишь, что я тебе говорила, она действительно приносит удачу.
– Пусть и сегодня постарается для нас. Держи.
– Оставь пока ее у себя, мне некуда спрятать.
Сидеть и ждать своей очереди оказалось ужасно тяжело. Особенно когда номера других участников предстали перед глазами. Программы были разными, как и уровень пар. Кто-то показывал уверенное катание, а кто-то выдавал такие немыслимые кульбиты, что волнение стремительно уходило в верхние виражи. Нужно было собраться и не думать ни о чем другом. У них с Машей была своя программа, и, если верить Софии Марковне, которая не пропустила ни одной репетиции, номер их был наполнен эмоциями, которым невозможно было не поверить.
Вышли на лед вместе, держась за руки. Это успокаивало. Странно, за эти несколько дней Маша и Яр стали еще ближе друг другу. У них получалось очень слаженно, даже как будто профессионально, не было скованности в движениях и пауз между связками. По видеозаписям с тренировок Ярослав мог оценить всю красоту и эмоциональность номера, и сейчас хотелось донести все это и до зрителей.
Маша – сама нежность, и сейчас, не стесняясь, выражала ее на льду через прикосновения, легкий наклон или поворот головы, взмах руки или стремительное падение в его руки. Если бы только все могли видеть ее взгляд… Хотя нет, этот взгляд Яр не хотел делить ни с кем – он был только для него.
Они усердно готовили свою программу для этого дня. Чувственную, прекрасную, воодушевляющую. Но произошедший вчера разговор что-то изменил в них обоих.
Подписал контракт на следующий сезон.
Уезжаешь?
Да, как только этот сезон доиграю…
Мое предложение все еще в силе.
Мой ответ все еще тот же.
Вдруг ты передумала.
Я буду приезжать.
Я буду ждать.
Редкие встречи в Москве вскоре и вовсе сойдут на нет. Все, что им останется, – лишь разговоры по видеосвязи в недолгие моменты отдыха или между тренировками. Между ними останется лишь недосказанность.
Они вдвоем выбрали красивую и очень эмоциональную песню «Я не могу сказать тебе». Просто услышали ее по дороге домой после одной из вечерних встреч, но сразу поняли, что ставить номер будут только под нее. Именно сейчас слова по-другому зазвучали для них. Этот номер станет их признанием друг другу.
Ярослав сегодня видел перед собой другую Машу: раскрепощенную, свободную, притягательную. Сегодня он стал частью ее мира, разделил с девушкой ее страсть и понимал, что просто не имел права подвести ее, подорвать веру в него. Парню нравилась ее кошачья грация. Нравились прикосновения. Нравилось держать Машу в своих объятиях, кружить на руках по льду. Он смотрел на нее и не мог понять, когда же разрушилась та ледяная стена, что разделяла их. Когда Маша смотрела на него так, как сейчас, глазами, полными огня и чувственности, его кровь закипала от желания. Смелякову было мало, чертовски мало этих крох времени, маленьких встреч и урывочных разговоров по телефону. Ему было мало возможности просто прикасаться. Ему было мало сдержанных поцелуев. Яр хотел сломать все те ледяные остатки, что еще не давали им быть вместе. Разрушить предрассудки, что невидимым барьером давили на Машу. Ему хотелось видеть ее такой же раскрепощенной и счастливой не только в стихии льда, но и в жизни, в их отношениях.
