Первая проблема, за которую мы активно взялись — это так называемый «перехлест рук». У пловцов-самоучек так бывает часто. Одна рука при движении как бы захлестывает траекторию другой, наезжает на нее, и вместо того, чтобы двигаться прямо, как стрела, пловец начинает извиваться, как змея. Каждый такой гребок крадет процентов двадцать энергии, которая в него вложена. Представляете, сколько лишних усилий я совершал на каждом заплыве, когда каждой рукой делаешь от пяти до семи тысяч гребков?
Я тогда носил с собой на тренировки сумку, полную спортивного снаряжения, которое накупил за годы тренировок. Были там и лопатки, и резиновый трос для силовых тренировок, и специальный утяжеляющий пояс — чего только не было. Лариса Аркадьевна рассмотрела весь этот набор, и всучила мне сумку обратно.
— Это пока не носи, — сказала она. — Для этого всего еще рано. К этому мы потом придем. А пока — вот, держи.
И протянула мне… обычную шариковую ручку. Самую простую, пластиковую, прозрачную. Из нее был вынут стержень.
— Это что? — очень удивился я.
— А это пока, дорогой мой, твой самый главный тренажер, — сказала мне Лариса Аркадьевна.
Тренажер был очень простым в применении. Нужно было плыть, аккуратно перекладывая ручку из руки в руку в самом конце гребка. Делая так, ты автоматически начинал подносить одну руку точно к другой, и это убирало перехлест.
— Километр, — сказала Лариса Аркадьевна.
— Три, — сказал я.
Ручкой дело не ограничилось. Через пару занятий Лариса Аркадьевна попросила меня купить плавательную трубку. Трубкой я отродясь не пользовался, и подводным плаванием не интересовался, но вопросов задавать не стал. И правильно сделал, как оказалось.
— Ты слишком сильно опускаешь голову, — сказала мне тренер, продолжая безжалостно разбирать мои ошибки. — Это крадет у тебя метры. Но мы это исправим.
И я стал плавать с трубкой. Секрет плавания с трубкой в том, что, когда ты опускаешь голову сильнее, чем нужно, в трубку попадает вода. Пока я не освоил правильный угол, я не раз и не два выныривал посредине бассейна, отчаянно откашливаясь и отфыркиваясь — когда вода попадает на вдохе в рот, приятного мало. Но упражнение было чрезвычайно эффективное. Буквально через пару занятий я перестал захлебываться. И тогда Лариса Аркадьевна связала мне ноги. В буквальном смысле — надела на них старую резиновую камеру от велосипедной шины.
— Посмотри, — показала она на видео. — Руки друг за друга уже не заходят, но извиваешься, как змея. Бедра ходят туда-сюда вместо того, чтобы стоять на месте. Движение должно быть по прямой. Ноги мы тебе сейчас завяжем. Управляй ими, держи их на месте, не позволяй ходить туда-сюда.
— А трубка? — спросил я.
— И трубка, — сказала Лариса Аркадьевна. — А как ты хотел?
Было сложно. Скорость была поистине черепашьей. Километры, которые я раньше буквально пролетал, тянулись бесконечно. Бедра немели от непривычной нагрузки — но я понимал, что надо делать, потому что связанные вместе ноги действительно стали ходить вправо-влево, как хвост у крокодила. Остановить их было очень сложно, нужно было работать прессом, спиной, бедрами — всеми теми мышцами, про которые, говоря о плавании, обычно никто не вспоминает. Мышцы болели люто. После каждого километра Лариса Аркадьевна показывала мне видео того, как я плыл. Таких видео было очень много, десятки и сотни, снятых на воде и под водой. И ничего, ничего, ничего не менялось, и это приводило меня в отчаяние. Поначалу. Потому что потом — пошло.
Плавая в одиночку, я никогда не видел себя со стороны. Я воображал себя отличным пловцом, сильным, с красивой техникой. Все это представление о себе было буквально стерто после первых тренировок, потому что я опять стал медленным, неловким, неуклюжим. И я это видел, потому что разбор видео был важной частью тренировок. Это очень полезно, как оказалось — видеть себя со-стороны, свои ошибки и просчеты. Это очень хорошо избавляет от любого самомнения. И очень хорошо понимаешь, что именно нужно делать дальше.
Лариса Аркадьевна разбирала мое плавание на части, исправляла каждую часть по-отдельности, и собирала заново, в единое целое. Это был очень тяжелый, но совершенно поразительный процесс. Пользуясь тем, что выносливости мне хватало, она грузила меня от души. А я только рад был, потому что через какое-то время пошли результаты — и они были неожиданно хорошие. Тело понимало, чего ему не хватает, его нужно было только направить. Моя скорость стремительно росла. Я наматывал десятки километров каждую неделю. Лариса Аркадьевна взяла за основу мой кривой и деревянный кроль, выносливость и физическую силу, и вокруг этого ядра построила совершенно нового пловца. Уже настоящего.
Но и это было только начало.
— Покажи-ка мне, как ты используешь лопатки, — однажды сказала Лариса Аркадьевна.
Я надел лопатки (твердые пластиковые щитки, увеличивающие площадь гребка) на ладони, и гордо проплыл метров четыреста. Я всегда использовал лопатки как своеобразный силовой тренажер, потому что грести в них сложнее, и нагрузка на плечи больше.
