Вертерзее — очень красивое озеро в австрийском регионе Каринтия, на берегу которого расположен тихий городок с любопытным названием Клагенфурт («замок кляузников»). До него часа четыре пути от Вены на чрезвычайно комфортабельном поезде. В Клагенфурте живут родители наших друзей, замечательной австрийско-казахстанской семейной пары. Мы приехали туда за два дня до старта, и успели побывать у них в гостях. Их дом расположен прямо на озере, напротив того места, где должны финишировать пловцы. Наши австрийские друзья пообещали нам, что всей семьей засядут на берегу, встречать меня на финише. Не финишировать в таких условиях вариантов не было.
Конечно, немного пугала дистанция. Семнадцать километров на открытой воде — это, все-таки, очень серьезно. Но когда я увидел озеро, то перестал волноваться. Озеро было поразительно спокойным. Волн практически не было. Австрийцы посоветовали попробовать воду на вкус, и оказалось, что ее действительно можно пить. После морских стартов, где вода в буквальном смысле может тебя отравить, старт в такой воде обещал быть очень приятным.
Однако до старта для нас было приготовлено еще кое-что интересное. Потому что напутствовать нас перед стартом должен был сам великий Мартин Стрел.
Даже если вы никогда не интересовались марафонским плаванием, то могли слышать это имя, потому что Мартин Стрел — это совершенно поразительный человек. Это пловец на сверхдальние дистанции из Словении, который является единственным человеком на Земле, проплывшим от начала и до конца Амазонку, Дунай, Миссисипи и Янцзы. Только по течению Амазонки он проплыл больше пяти тысяч километров, примерно по 80 километров в день в течение 66 дней. Он подвергался атакам пираний и крокодилов, перенес несколько тропических инфекций, замерзал насмерть, неоднократно тонул. Его достижения много раз входили в Книгу рекордов Гиннесса.
В личном общении Мартин оказался спокойным и приветливым человеком. Он дал нам несколько советов по поводу плавания, и даже сыграл немного на гитаре. Из напутствий Мартина мне больше всего запомнилась одна простая вещь: «Если вы хотите проплыть много — забудьте, что вы плывете». Это было очень своевременное напутствие перед долгим, более чем шестичасовым, семнадцатикилометровым заплывом.
После встречи я подошел к Мартину пожать руку. Мы немного, минут пять, поговорили. Он слышал о казахстанских спортсменах, таких, как Геннадий Головкин и лыжник Владимир Смирнов, но о казахстанских пловцах не слышал никогда, и очень удивился, когда я сказал ему, откуда я родом. Вблизи Мартин оказался довольно мощного сложения мужчиной, который никак не тянул на свои, на тот момент, шестьдесят три года. Энергетика у него была колоссальная, он буквально заражал уверенностью в себе. Он поделился планами — сказал, что обдумывает кругосветный (!) заплыв, на который ему требуется не много, не мало, а двадцать миллионов долларов, а также хочет стать самым старым человеком в истории, который когда-либо переплывал Ла-Манш.
На следующее утро я проснулся в пять утра. За мной заехал австрийский друг, отвезти к месту старта. Пловцы подтягивались постепенно, разминались, надевали гидрокостюмы. Нас должны были отвезти на другой конец озера, откуда нам предстояло потом приплыть обратно. На заплыв отводилось восемь часов.
Вода была совершенно спокойная. Большой катер нес нас по озеру вдоль красивейших лесистых склонов, а по воде плыл утренний туман, рассеиваясь на глазах. Пара россиян, стоявших рядом, стремительно поглощала финики. Их любят те, кто соревнуется на выносливость, за большой запас энергии, который они дают. Фиников в семь утра не хотелось совершенно. Глядя на то, как катер долго, очень долго, слишком долго продвигается по совершенно спокойной воде, я мог думать только о том, что всю эту слишком долгую дистанцию сейчас придется плыть обратно.
Нас было человек семьдесят, мужчин и женщин, из разных стран. Вокруг, если не считать приглушенных разговоров и легкого гула мотора, стояла абсолютная тишина. Даже думать не хотелось о том, что через какие-то полчаса покой этой воды нарушится мощными гребками десятков рук.
На другой стороне озера был маленький деревянный пирс. Организаторы указали нам на лесистый мыс, хорошо видный с берега. Это ваш следующий ориентир, сказали они, и до него восемь с половиной километров. Где-то возле него нас должны были накормить в первый раз. До мыса, казалось нам, можно было буквально достать рукой — в чистейшем австрийском горном воздухе он казался поразительно близким. Но мы хорошо знали, что это иллюзия — неопытных пловцов на той дистанции не было.
По свистку мы бросились в воду. Помню, что она показалась мне очень теплой. Я хорошо вырвался вперед на первых минутах. Потом выровнял дыхание, взял ритм, и размеренно поплыл по направлению к мысу-ориентиру, периодически поднимая голову, чтобы с ним свериться. Буев на этом участке дистанции почему-то не было — видимо, на все семнадцать километров организаторам их просто не хватило.
