В шатрах было тенисто и прохладно. Пол был устлан длинными старыми коврами. На полу были разложены пледы — спальные места. Я вспомнил ночь, когда мне казалась не очень комфортной ночевка с двумя соседями, и усмехнулся про себя — теперь мне предстояла ночевка в компании как минимум восьмидесяти человек. Выбрав место подальше от входа, я бросил рюкзак и отправился на разведку.
Чуть в стороне от шатров были оборудованы две душевые кабины, и два биотуалета. Очередь к ним была огромная. Французско-арабский организационный подход снова давал о себе знать.
Самое важное после любого заплыва в морской воде — душ. Нужно смыть соль с волос и тела, это очень важно, потому что все тело после морской воды зудит, особенно на жаре — а в пустыне Сахара, где мы находились, жарко было даже в конце ноября. Нужно сначала стереть салфеткой, а потом смыть толстый слой смазки на шее, предохраняющий от натертостей. Нужно снять смазку с гидрокостюма, помыть его и повесить сушиться. Все это желательно сделать быстро. А до этого ты еще три часа плыл, устал и очень хочешь есть. Две душевые кабины на сто с лишним человек в таких условиях — это сущее издевательство. Но выбора не было.
Замечу, кстати, что к утру один из биотуалетов сломался. Поскольку посещение туалета перед заплывом абсолютно необходимо (на заплыве это делать, как вы понимаете, не получается), то к началу заплыва по территории вокруг лагеря нужно было ходить очень осторожно, и все время смотреть себе под ноги. Организаторы только разводили руками, видимо, имея в виду что-то вроде «се ля ви».
Но все когда-нибудь кончается. После заплыва, часового ожидания в очереди на жаре и прочих прелестей марокканского быта возможность просто растянуться на пледе в тени шатра и вытянуть ноги была сродни абсолютному счастью. Лежа на пледе, в бедуинском шатре, в пустыне Сахара, после пятнадцати километров, которые я за последние два дня проплыл в Атлантическом океане, я был абсолютно, как ребенок, счастлив — просто потому, что можно было так лежать.
В поездке я купил местную сим-карту на случай, если вокруг не окажется интернета. Это был как раз такой случай — в том месте, в котором мы были, ядовитые змеи встречались куда чаще, чем вай-фай. А интернет был нужен, потому что работу никто не отменял.
У читателей этой книги может сложиться впечатление, что последние три года я только тренировался и участвовал в соревнованиях. Это, конечно же, было не так. Работа никуда не делась, и деться не могла, потому что во всех соревнованиях я всегда участвовал за свой счет, а четыре-пять таких выездов в год — это довольно дорогое удовольствие. Я работал, в общем-то, всегда, в каждой поездке, после каждого заплыва, благо моя работа устроена так, что делать ее можно дистанционно. Даже командировки я планировал так, чтобы не прерывать тренировки, и, в числе прочего, я всегда выбирал гостиницы с бассейном, чтобы еще до завтрака проплыть обязательные несколько километров. Самым экзотическим местом для моей тренировки была гостиница Shangri-La в Пекине, на семьдесят восьмом этаже которой я в десять вечера, после бессонной ночи, проведенной в самолете, и тяжелого рабочего дня, нарезал километры туда и обратно вдоль огромного панорамного окна, из которого открывался вид на ночной Пекин.
А самым экзотическим местом для моей работы стал бедуинский шатер в пустыне Сахара. Потому что я подключил интернет, проверил почту, и стал проверять заключение, подготовленное младшими коллегами, которое до конца дня обязательно нужно было отправить клиенту. Вокруг постепенно темнело. На песке у шатра разжигали костер. Начинали доноситься первые звуки музыки — приближалась вечеринка. А я сидел, и проверял юридическое заключение. Странно иногда все-таки складывается жизнь, если задуматься.
Вечер был хорошим. Для нас зажарили пару барашков, которые подали с горой зелени и — наконец-то! — с пастой. К барашку отлично зашел местный зеленый чай, сладкий, с мятой. Он мне так понравился, что я перед отъездом купил домой красивый медный чайник для такого чая, и иногда сейчас его завариваю по вечерам. Играла национальная музыка. Для нас привезли местную группу, которая пела зажигательные арабские песни. Кто-то танцевал, кто-то хлопал в такт, а я просто сидел у края шатра, привалившись спиной к столбу, смотрел на затухающий огонь и отдыхал.
Ночь выдалась прохладная. Все легли рано, около десяти — вечеринка вечеринкой, а праздновать было пока рановато, поскольку мы были как раз на середине марафона. Хорошо, что я предусмотрительно захватил с собой спальник. Несмотря на непривычную обстановку, спал я как убитый, и выспался просто прекрасно. Это было важно — на следующий день предстояла самая длинная часть дистанции, десять километров.
Вы просыпались когда-нибудь в бедуинском шатре где-то на краю Сахары ранним утром от того, что африканское солнце светит вам в глаза через щель в стене шатра? Попробуйте, это стоит того.
