Римский маяк был монументален. Не было ничего удивительного в том, что он простоял на этом месте две тысячи лет, несмотря на все войны и потрясения. Толщина его стен была примерно метра полтора. Стена к стене к маяку стояла старая церковь двенадцатого века. Церковь была закрыта.
Я не суеверный человек. Но я обошел местные развалины, касаясь рукой камней, и долго стоял, разглядывая пролив с высоты. Про себя я просил всех местных святых, духов, эльфов, всю местную нечисть, всех плохих и хороших обитателей этих мест со времен римлян, викингов и английских баронов помочь мне в моем сумасшедшем замысле. Или хотя бы не мешать.
И готов поспорить, что почти все пловцы через Ла-Манш, которые были здесь до меня, делали примерно то же самое.
*****
После Марокко я устроил себе короткий перерыв в тренировках до Нового года. За это время я уладил формальности с заплывом через Ла-Манш — списался с организаторами, перечислил им две тысячи фунтов, и окончательно зарезервировал дату и время. На подготовку до 1 июля, когда начиналось мое окно, оставалось ровно шесть месяцев.
За эти шесть месяцев мне нужно было полностью перестроить тело и психику, чтобы подготовиться к тому, чтобы суметь пятнадцать часов без перерыва проплыть в холодной воде пролива, через волны и течения. Пятнадцать часов — именно к этому времени я готовился физически и морально.
Чтобы рассказать о моей подготовке к Ла-Маншу, лучше всего разделить ее на части. Передо мной стояло несколько задач. Нарастить объем дистанции и улучшить плавание; найти лучшую технику питания на заплыве; подготовить тело к холоду; и подготовиться морально. О каждой из этих задач стоит рассказать отдельно.
— Ну здравствуй, — сказала Лариса Аркадьевна, когда я пересек порог бассейна в начале года. — Объем работы нам, в принципе, понятен. А становись-ка ты в планку.
— В планку? — удивился я.
— Да, в планку, — повторила Лариса Аркадьевна. — Надо тебя собрать. К июлю у тебя каждая мышца будет на своем месте, и будет работать правильно. Становись. Засекаю время.
Я до этого в жизни не стоял в планке, и искренне не понимал, какое отношение это имеет к плаванию. Несмотря на всю свою подготовку, в первый раз продержался я всего секунд сорок. Потом я довел это время до трех минут. Потом — до трех подходов по три минуты.
Наше расписание было простым и очень интенсивным. Три раза в неделю по утрам я тренировался у Ларисы Аркадьевны. Мы работали над техникой, силой, скоростью. Еще три раза в неделю я тренировался самостоятельно — две стандартные тренировки, и одна контрольная, в субботу, на большой объем. Я начал примерно с двенадцати часов в неделю, что давало объем в 35—40 километров в неделю.
— Бросай бег, — было следующее, что мне сказала Лариса Аркадьевна.
— Зачем? — искренне удивился я. Бегать я полюбил, дополнительно к тренировкам в бассейне бегал кроссы по восемь километров три раза в неделю в любую погоду, несмотря на любой мороз.
— Во-первых, тебе нельзя терять вес. Ты его и так потеряешь, но не надо это делать слишком сильно, иначе ты замерзнешь там, в проливе. Во-вторых, это совсем другая нагрузка, она тебе сейчас не нужна. Сколько ты сейчас весишь?
Я весил 96 килограмм. Мне в этом весе было очень комфортно.
— Ниже девяноста тебе спускаться нельзя. Есть надо много. И прекращаем бег. Ты и так сейчас начнешь стремительно худеть.
Так и вышло. Несмотря на то, что бег пришлось сбросить, вес уходил стремительно. Объемы и время тренировок росли с каждым днем.
Эти полгода я вообще вспоминаю как одну непрерывную гонку. На второй план ушло все — работа, дом, и даже, к сожалению, семья и дети. Осталось две задачи — тренировка и восстановление. Тренировка и восстановление, не было больше ничего. Я очень много тренировался, очень много спал, и очень много ел. И все равно к концу каждого дня буквально валился от усталости. Иногда, ожидая, когда дети почистят зубы перед сном и придут ко мне, чтобы я мог прочитать им на ночь сказку, я проваливался в сон. Дети будили меня, заглядывая в лицо — папа, ты чего, правда спишь? Я просыпался, пытаясь понять, на какой я планете.
Надо сказать, что меня поддерживали все. Вообще все, кто в принципе слышал о моей затее. Поддерживали партнеры по бизнесу, переключали на себя задачи, распределяли общую нагрузку. Поддерживала семья. Поддерживали друзья. Ни у кого ни разу не возникло вопроса — а зачем тебе вообще все это нужно?
Режим дня изменился. Я стал ложиться очень рано, сразу после десяти. Так же рано вставал, тренировался до десяти утра, потом плотно завтракал и ехал в офис.
С Ларисой Аркадьевной мы много работали над гребком. Мы добивались того, чтобы гребок был сильным и максимально эффективным, чтобы из каждого движения на воде я мог получить максимум. И главной задачей на пути к эффективному гребку стала растяжка.
