— Жалею только, что я вас огорчила. Но поймите, милый друг: ведь тогда мы с вами были даже мало знакомы, я могла свободно располагать собой, у меня были обязанности только по отношению к самой себе.
Он подумал: «А этого разве мало?», но вслух не решился ничего сказать.
— Всё-таки вы жалеете, что так поступили? — спросил он настойчиво. — Признаёте, что это была ошибка?
Он не смел её осуждать. Но ему так хотелось, чтобы она сама себя осудила!
— Быть может, и ошибка.
— Быть может? — уныло повторил Жюльен.
— Не знаю, — сказала Аннета.
Ей было ясно, чего он добивается от неё… Что ж, может быть, она и ошиблась, если отдаться искреннему порыву любви и жалости — это ошибка. Да, может быть… «Я могу в душе сожалеть об искреннем заблуждении, но я ни перед кем не обязана оправдываться. Моё сердце одно несло своё горе, пережило его в молчании и одиночестве, так и теперь оно одно будет знать о своих сожалениях. Никого это не касается. Сожаления?.. Будем же искренни до конца! Я ни о чём не жалею!» Помолчав и подумав, она ответила на вопрос Жюльена:
— Нет, я не считаю это ошибкой.
Пожалуй, на этот раз она хватила через край, возмущённая бессознательным фарисейством Жюльена… Бедный Жюльен! Но даже в эти минуты, когда она любила его всего сильнее, Аннета не сдалась, не выразила раскаяния, которого он ждал… «Я бы рада сказать то, чего он хочет, да не могу!.. Ведь это неправда…» О чём жалеть? Она имела право сделать то, что сделала, и потом — это же дало ей счастье! Правда, она за него дорого заплатила, но оно ей досталось, это счастье: ребёнок. И она одна знала, что этот дар не только её ничуть не бесчестил, как утверждает глупое общественное мнение, а сделал её чище, надолго освободил от сердечных бурь, дал ей мир и покой… Нет, ни за что она не сделает такой низости! Не станет она, для того чтобы не утратить любовь будущую, клеветать на любовь прошедшую! Она и сейчас ещё была благодарна Рожэ, этому орудию судьбы, так мало достойному той любви и того пламени жизни, которое он заронил в ней…
Жюльен чутьём ревнивца угадал её мысли.
— А вы всё ещё его любите?
— Нет, мой друг, не люблю.
— Но вы на него даже не сердитесь!
— А за что же мне на него сердиться?
— Вы всё ещё думаете о нём?
— Я думаю о вас, Жюльен!
— Но вы же его до сих пор не забыли?
— Не могу я забыть того, кто дал мне радость, хотя этой радости больше нет. Не браните меня за это, теперь вы мне дороже всех!
Чувство справедливости у Жюльена было достаточно развито: он оценил прямоту Аннеты и в душе признавал её благородство. Для него это было неожиданное явление — новая женщина, чья необычайная нравственная высота раскрывала ему новый мир. Но другие стороны его души восстали. Задет был инстинкт самца. Громко заговорили католические и буржуазные предрассудки. Образ Аннеты в его душе был загрязнён унижающими её подозрениями. Вместо того чтобы ещё больше верить женщине, которая так честно и прямо сказала ему о своём прошлом, он, узнав, что она когда-то проявила слабость, не мог больше быть уверенным в ней. Он уже сомневался, что Аннета будет ему верна. Он думал о том, другом, который обладал ею, от которого она имела ребёнка. Он жив… Жюльен боялся быть обманутым. Боялся быть смешным. Он чувствовал себя глубоко несчастным и униженным и не мог простить.
Поняв, что за борьба идёт в душе Жюльена, увидев, какая опасность грозит её надеждам, Аннета затрепетала. Ведь эта любовь, которую она внушила Жюльену, и её захватила глубоко. Всю силу своей нежности, всю жажду счастья она сосредоточила на Жюльене. В сущности она и тут обманулась, но только наполовину: Жюльен не был её недостоин, он обладал многими положительными чертами, за которые можно было его любить. Они с Аннетой были очень разные люди, но могли бы ужиться, если бы постарались понять друг друга и проявили некоторую терпимость. Конечно, это было бы им нелегко, но разве не стоило заплатить такими небольшими страданиями за большую любовь? Аннета могла бы благотворно влиять на Жюльена, она стала бы для него источником силы и веры в жизнь — веры, которая, как мощный ветер, надув его паруса, привела бы его туда, куда он без неё никогда не доплыл бы. А чуткая нежность Жюльена, его уважение к женщине, его нравственная чистота и даже наивная религиозность, чуждая Аннете, оказали бы на неё благотворное влияние, привели бы в равновесие её страстную натуру, дали бы ей надёжное мирное и тихое пристанище в жизни и любовь, на которую можно положиться…
Горе сердцам, которые из-за недоразумений, преувеличенных любовью, бросают своё счастье на ветер, и знают это, и упрекают себя, и будут упрекать себя всю жизнь, но крепко держатся за то, что их разделяет! Именно потому, что они слишком сильно любят, они не идут на моральные уступки. А между тем они презрительно сделали бы такие уступки тем, кто им безразличен!..
