Аннету мучило то, что она вызвала такую бурю в душе Жюльена. Прав ли он? Аннета не считала свои суждения непогрешимыми. Она всегда старалась понять и чужую точку зрения. Характер её ещё не совсем сложился. Нравственный инстинкт был очень силён, но убеждения не выработались окончательно, и она считала себя вправе их пересматривать. Она очень рано поняла, как фальшива мораль окружавшего её общества. Она ни в чём не находила опоры, кроме своего разума, а он часто уводил её от истины. И она искала. Искала таких человеческих мыслей, в атмосфере которых можно дышать. И когда она встречала честную душу, как у Жюльена, она жадно старалась узнать её поближе, проверяя, не откликнется ли та на её зов. Эта мятежница жаждала веры в кого-нибудь! И она всё искала, искала себе духовной родины… Как ей хотелось обрести с Жюльеном общую родину, признать её законы, даже если бы они её осуждали! Но одного желания мало. Она не могла мириться с тем, чего хотел Жюльен, — это было что-то неестественное!
Она сказала ему ласково:
— Вижу, что и вы меня осуждаете, как осудил свет. Я вас в этом не упрекаю. Меня восхищают блюстители нравственности и строгость их законов. У них своё место в мире, и я знаю, эти законы пустили крепкие корни в людях вашей породы. Естественно, что вы им подчиняетесь. Я уважаю ваши убеждения… Но поймите, дорогой мой, не могу я, как бы ни старалась, раскаяться в поступке, за который все меня порицают, — не могу, потому что он дал мне моего ребёнка… Жюльен, друг мой, как отречься от того, что стало мне единственным утешением, самой чистой радостью, какой мне, может быть, не пошлёт больше судьба? Не пытайтесь же её заклеймить, а лучше, если любите меня, разделите со мной моё счастье! В нём нет ничего для вас оскорбительного!..
Она говорила — и чувствовала, что Жюльен её не понимает, что её слова только ещё больше раздражают его. На душе у неё было очень тяжело. Что же делать? Лгать ему? Нет, достаточно унизительно уже и то, что она могла подумать о таком выходе… Но как допустить, чтобы расширилась трещина в их отношениях, которые ей так дороги? Она ощущала эту трещину, как рану в собственном сердце. И перед каждым свиданием с Жюльеном она с ужасом спрашивала себя, что прочтёт сегодня на его лице…
Жюльен, как многие мужчины, когда они уверены, что их любят, низко пользовался этим и сознательно мучил Аннету. Теперь уже он проверял свою власть над нею. Он уже меньше дорожил Аннетой, так как был уверен, что она дорожит им…
А она всё понимала, всё! Она кляла себя за то, что обнаружила перед Жюльеном свою слабость. И продолжала делать это. Она суеверно твердила себе: если это суждено, она будет женой Жюльена, что бы она ему ни говорила, а если нет, то она всё равно его потеряет…
Но в глубине души ей хотелось верить, что этой покорностью она умилостивит судьбу и Жюльен смягчится…
«Вот я отдаюсь в твои руки. Неужели ты за это будешь меньше любить меня?..»
В уме Жюльена шла усиленная работа. Он любил Аннету (нет, желал её!) всё так же сильно и, как знать… (Впрочем, он не хотел ничего знать…) Словом, он по-прежнему хотел, чтобы она стала его женой. Но теперь он был уверен, что и мать ни за что не даст на это согласия и сам он на это не решится. Причин было много: и горькая обида, и оскорблённое мужское тщеславие, и то, что он осуждал Аннету за «безнравственность», и страх: «что скажут люди?», и ревность, смешанная с отвращением… Всё-таки он старался не раздувать в себе этих чувств. «Ладно, ладно, знаю, но не лезьте вперёд!..» Ум его прибегал ко всяким увёрткам, чтобы удовлетворить одновременно и тайные доводы против брака и его желания… Аннета вела себя в прошлом как женщина без предрассудков, сторонница свободной любви. Он этого не одобрял, нет! Но, собственно говоря, если она такова, почему бы ей не сойтись и с ним, раз она его любит?
Он не высказал ей этого так грубо, напрямик. Он стал ссылаться на всякие непреодолимые препятствия к их браку. Когда Аннета опровергала одни доводы, он изобретал другие: говорил о сопротивлении матери, с которой им необходимо будет жить вместе, о том, что у него очень стеснённое материальное положение, а Аннета привыкла к роскоши, к светской жизни (он умышленно забывал, что бедняжке вот уже два года приходилось бегать по урокам!), о различии их характеров и темперамента. (Этот последний аргумент был выдвинут в самом конце, к ужасу и отчаянию Аннеты, которая уже воображала, что все преграды ею сметены.) Жюльен с упрямой неискренностью старался себя очернить, чтобы доказать ей, что он для неё неподходящий муж. Аннета не знала, плакать ей или смеяться. Больно было слушать, как он выискивал всякие предлоги, чтобы увильнуть. Но она, забыв гордость, делала вид, что не понимает этого, изо всех сил старалась находить возражения, отчаянно боролась, чтобы только не дать ему уйти.
А он и не думал уходить. Он не отказывался брать. Он отказывался давать…
