Аннета восставала против бессмысленности некоторых жертв. «Нет, природа не хочет, чтобы лучший приносил себя в жертву менее достойному! А если она этого и хочет, зачем я буду ей подчиняться? Нет, нет, она этого не требует! Она учит нас отрекаться от себя во имя лучшего, высшего и более сильного…»
Жертвовать собой во что бы то ни стало, ради достойного или недостойного — пожалуй, даже лучше ради недостойного, потому что тогда эта жертва значительнее, тогда это жертва ради жертвы… Да, это согласно с представлением некоторых людей о боге… Credo quia absurdum…[55] Каков господин, таковы и слуги!.. Это тот самый бог, что уже на седьмой день почил от трудов, считая, что сделал всё, и сделал хорошо. Если бы люди его слушались, воз жизни остановился бы после первого оборота колеса. Весь прогресс в мире происходит против воли этого бога… Fiat![56] Будем толкать вперёд свой воз! И даже под страхом, что он нас раздавит, я хочу, чтобы он двигался!
Одно печальное знакомство ещё усилило возмущение Аннеты против бессмысленных жертв (что она знала о них?), которые люди более достойные приносят менее достойным.
Хлопоча в своё время о месте преподавательницы на курсах для иностранок в Нейи, она оказалась конкуренткой одной молодой женщины, и ей понравилось лицо этой женщины, грубоватое, но энергичное. Аннета пробовала завязать разговор, но та отнеслась к ней недоверчиво и, видимо, думала только о том, как бы устранить соперницу с дороги. В то время Аннета ещё не привыкла к такого рода борьбе, глубоко ей противной, и не умела защищаться. Желая расположить к себе соперницу и приобрести нового друга, она даже уступила ей место. Та не выразила никакой благодарности, все её мысли были заняты только погоней за заработком. Она напоминала муравья, который вечно спешит, хлопочет, занят только накоплением. Аннета её ничуть не интересовала.
После этой встречи Аннета потеряла её из виду. А когда шесть лет спустя случай снова столкнул их, обе были уже не те, что прежде. Аннета теперь не склонна была проявлять великодушие к конкурентам или излишнюю щепетильность. Она говорила себе: «Такова жизнь, и я не могу её изменить. Я хочу жить и в первую очередь должна думать о себе…»
Началась борьба. Она была недолгой. После первого же выпада противница Аннеты получила нокаут… Как она постарела за эти шесть лет! Аннету поразило столь быстрое разрушение. Она помнила брюнетку с розовыми щеками, на которых две-три родинки чернели, как изюминки в булке, крепкую, коренастую крестьянку с резкими, торопливыми движениями, с тонкими, суховатыми чертами, которые были бы довольно приятны, если бы не хмурое выражение и упрямый лоб. А теперь она увидела худое, морщинистое лицо, суровый взгляд, горькие складки у рта, впавшие щёки — молодая женщина увяла, как спалённая солнцем трава.
Обе — и Аннета и Рут Гильон — добивались места секретаря у одного инженера. Здесь нужно было работать два дня в неделю — разбирать деловую корреспонденцию и принимать посетителей. Аннета застала Рут в прихожей, они обменялись враждебными взглядами. Рут сказала:
— Вы насчёт места? Оно обещано мне.
Аннета ответила:
— Мне оно не обещано, но я пришла предложить свои услуги.
— Напрасно. Место достанется мне.
— Напрасно или нет, но я поговорю. А там пусть берут, кого захотят.
Через несколько минут Аннету позвали в кабинет, и инженер выбрал её. Её уже знали как добросовестную и толковую работницу.
Выходя, она наткнулась на Рут и с холодным видом прошла мимо. Та остановила её, спросила:
— Приняты?
— Да.
Аннета видела, как вспыхнуло лицо Рут, и ожидала резких слов. Но Рут не сказала ничего. Она вышла вслед за Аннетой, спустилась вниз. На улице Аннета обернулась и бросила быстрый взгляд на побеждённую соперницу. Убитый вид Рут тронул её. И, вопреки своему решению быть жёсткой, она подошла к Рут и сказала:
— Мне очень жаль… Но что делать, жить-то надо!
— Ну, конечно! — отозвалась Рут. — Другим везёт, а мне никогда.
Она говорила уже совсем другим тоном — уныло, но без всякой неприязни. Когда Аннета хотела взять её за руку, Рут отодвинулась.
— Полно, не огорчайтесь! Сегодня не повезло, завтра повезёт.
— Нет, мне не везёт никогда.
Аннета напомнила ей об их первой встрече, когда работу получила Рут. Рут молчала и с мрачным видом шла рядом с Аннетой.
— Не могу ли я чем-нибудь вам помочь? — спросила Аннета.
Снова краска залила лицо Рут. От оскорблённого самолюбия или от волнения? Она сказала сухо:
— Нет.
Аннета настойчиво продолжала:
— Я была бы очень рада…
И дружески взяла её под руку. Рут, захваченная врасплох, нервно прижала к себе её руку и отвернулась, закусив губу. Потом сердито вырвалась и ушла.
Аннета дала ей уйти, но долго ещё следила за ней глазами. Она понимала эту женщину. Да, мы не имеем права навязывать свою жалость тому, кто её не просит…
