Аннета уже не сомневалась, что этот бездельник проматывает большую часть заработков Рут. Он пил, играл на скачках. Но Рут никогда не жаловалась. Она отказывала себе во всём, чтобы накопить денег на издание книжки его стихов. Но он не очень-то спешил их написать. И однажды, сосчитав свои сбережения, Рут обнаружила, что Жозе украл три четверти: он сам себя обокрал!
В тот день гордость её была сломлена, и она откровенно рассказала Аннете о своём горе. Она не стала бы жаловаться, если бы дело шло о ней одной. Но столько лет она выбивалась из сил ради него (она сказала «ради его славы»), а он своими руками всё разрушил!..
Одно признание влечёт за собой другое. Скоро Аннета узнала почти всё о тяжкой жизни Рут. Здоровье её было надорвано, она таяла с каждым днём. Она уже не могла больше скрывать от Аннеты свои мысли. Перед смертью у неё открылись глаза, она поняла, что этот человек — ничтожество, что он никогда не любил её. Жозе теперь почти не бывал дома — он старался улизнуть, так как общество больной и печальной жены не доставляло ему никакого удовольствия.
Когда настали её последние дни, Рут уже больше себя не обманывала. Всё-таки она с искренней гордостью уверяла, что ни о чём не жалеет, что готова была бы всё пережить снова…
— Это меня убило. Но я жила этим.
Она ни во что не верила, ничего не ждала ни на этом, ни на том свете…
Рут умерла от кровоизлияния в мозг. Аннета была одна у постели умирающей.
Жозе, увидев, что конец близок, убежал и только через некоторое время с испуганным видом появился в комнате. Огорчение его длилось недолго. Похныкав, он первым делом сказал:
— Господи, что же теперь будет со мной?
Аннета ответила:
— Найдёте себе другую, которая будет вас содержать…
Жозе посмотрел на неё с ненавистью.
Тем не менее он не возражал, когда Аннета из своего кармана заплатила за похороны.
Сидя у изголовья умершей, Аннета думала:
«Вот! Сколько в ней было гордости, силы воли, аскетической самоотверженности!.. А для чего? Что за нелепость! Отдать всё такому скоту!.. Бедная Рут! В ней было мало жёсткости… Надо быть жёстче!..»
То была реакция против обольщений сердца, проклятого сердца, которое только и делает, что нас обманывает!.. Ум и тело знают, чего хотят, а сердце слепо. Аннета говорила себе, что должна быть его поводырём… Она восстала против любви, против самоотречения, против доброты…
В жизни каждого из нас, как и в жизни общества, сменяются моды на чувства. Они не повторяются — можно сказать, что их неодинаковость является основным законом. Пока господствует та или иная мода, все свято следуют ей и с презрением относятся к нелепым устаревшим модам, твёрдо веря, что та, которой они следуют, есть и всегда будет самая лучшая. Аннета в этот период увлекалась модой на жёсткость…
Но по какой моде ни одевайся, человек всегда остаётся тем, что он есть. Он не может обходиться без других людей. Самый гордый нуждается в привязанности. И чем больше обстоятельства вынуждают его замыкаться в себе, тем скорее коварная злодейка-мысль готова его предать.
Аннета казалась себе очень сильной. Сильной жизненным опытом, твёрдостью и умом, трезвой практичностью. Теперь она была уверена, что живёт именно так, как хотела; конечно, приходится трудиться, но ведь и на это тоже она пошла по доброй воле. Она больше не боялась остаться без работы, не нуждалась ни в чьей помощи. И ей было решительно всё равно, нравится это людям или не нравится.
В последнее время Аннете приходилось конкурировать уже не с женщинами, а с мужчинами, потому что она стала давать уроки мальчикам, готовить их к вступительным и переходным экзаменам в лицее. С этим делом она справлялась хорошо, но вместе с её успехами росла и вражда к ней тех, кто из-за неё оставался за бортом. Эти люди считали себя обворованными. Тут уж было не до рыцарской галантности! Бесцеремоннее и грубее других были женатые мужчины: их подзуживали жёны. Против Аннеты пускали в ход всякую клевету: чего только про неё не выдумывали, объясняя, какими способами она захватывает самые выгодные уроки! А она улыбалась строгой пленительной улыбкой и шла своей дорогой, презирая мнение людей.
Но на дне души незаметно скоплялась усталость от долгих лет беспощадного труда и борьбы. Ей давно пошёл четвёртый десяток. Годы проходили, ничто не могло удержать их. И глухое возмущение поднималось в душе Аннеты… Пропала жизнь, прошла без любви, без настоящего дела, без красоты, без могучей радости!.. А ведь она была создана для того, чтобы всем этим наслаждаться!..
Но к чему об этом думать? Слишком поздно!
Так ли это? Поздно ли?
