Вэнс потянул подъемную дверь вверх, и в солнечном свете заплясали пылинки, однако разглядеть что бы то ни было в темных недрах гаража было невозможно. Дед поводил рукой по стенке, нашаривая выключатель. Люминесцентная лампа не спешила разгораться, недовольно жужжала и помаргивала, но в конце концов режущий глаза свет все-таки озарил машину.
— Это олдсмобиль «катласс» семьдесят восьмого года, — сообщил старик. — Под слоем пыли он на самом деле коричневый. Если ты не против ездить на таком старье, я попрошу кого-нибудь его проверить.
— Неужели моя мама на этом ездила? — Эмили воззрилась на машину.
— Нет. Когда ей исполнилось шестнадцать, она захотела кабриолет, и я его ей купил. — Он помолчал. — Если ты хочешь что-нибудь другое, я могу это устроить.
— Нет, — без колебаний ответила Эмили. — Кажется, эта машина мне нравится. Выглядит как воплощенная мощь.
— Воплощенная мощь, говоришь? Лили бы это понравилось.
Эмили оглянулась на деда:
— Кто это — Лили?
— Так звали мою жену, девочка. — Вэнс был явно поражен. — Неужели мама никогда тебе о ней не говорила?
— Она вообще ни о чем мне не рассказывала. — Эмили заправила волосы за уши.
«Поговори с ним», — напомнила она себе.
— Дедушка Вэнс, сегодня на озере была одна вечеринка. Оказалось, что ее устроили Коффи, и меня попросили уйти.
Если бы нужно было представить негодование в образе чего-то зримого, это был бы восьмифутовый великан, распрямляющийся в полный рост.
— Тебя попросили уйти?!
— Ну не то чтобы прямо в такой формулировке, — сказала она, все еще смущенная. — Но было видно, что Коффи меня не жалуют. Ну, за исключением разве что Вина. Я так думаю. Вообще-то, в отношении его я не очень уверена.
— Эмили, это было единственное, о чем я тебя просил! — укорил ее старик. — Чтобы ты держалась от них подальше.
Вин был прав, когда предсказывал, что в самом ближайшем времени дедушка Вэнс попросит ее об этом.
— Ты просил меня держаться подальше от маллабийских огней, а не от Коффи. Я не думала, что делаю что-то плохое.
Вэнс глубоко вздохнул и покачал головой.
— И правда. Ты ни в чем не виновата. — Он долго смотрел на машину, потом выключил свет. — Я надеялся, что прошло время и старые раны затянулись.
— Это все из-за мамы? — нерешительно спросила она. — Вин сегодня наговорил мне кучу каких-то совершенно невероятных вещей. Он сказал, что она была жестокой. Но этого не может быть! Мама была замечательным человеком! Правда ведь? Я знаю, что ты не хочешь о ней говорить. Но прошу тебя, скажи мне хотя бы это.
— Далси в детстве была совсем не подарок, — сказал старик, опуская гаражную дверь. — Упрямая была очень и дерзкая. Иной раз могла человека и обидеть. Но при всем при том она была живой, веселой и любопытной. Это она унаследовала от Лили. Далси было двенадцать, когда Лили умерла. — Он отвернулся и украдкой вытер глаза. — Я не знал, как управляться с ней в одиночку. Единственный способ, который пришел мне в голову, — давать ей все, чего бы она ни попросила. Поначалу она меня испытывала, требовала самые невообразимые вещи, просто чтобы проверить, насколько далеко я готов зайти. Но я ни разу не сказал ей «нет». В результате она имела все самое лучшее, что было только возможно. С возрастом она начала получать удовольствие, дразня людей, которые не могли позволить себе то, что было у нее. Она действительно могла иной раз быть очень жестокой. Джулии нередко от нее доставалось.
У Эмили было такое чувство, как будто она поднималась по лестнице и неожиданно поставила ногу мимо ступеньки.
— Мама была жестокой с Джулией?!
Он медленно кивнул.
— И не с ней одной, — добавил он неохотно.
Внутри у Эмили все восставало против того, что она сейчас услышала. Не может быть, чтобы дед говорил о ее матери плохо. Она была прекрасным и самоотверженным человеком. Она хотела спасти мир.
— В своем кругу она была королевой, ее слово было законом. Далси обладала над своими друзьями невероятной властью. Если она принимала человека, все остальные тоже его принимали. Если отталкивала, остальные тоже отталкивали, — продолжал он. — Так что когда она взяла этого несчастного застенчивого парнишку по имени Логан Коффи под свое крылышко и велела всем остальным принять его в компанию, они подчинились.
— Вин сказал, что он покончил с собой.
— Да.
Эмили замялась, не уверенная до конца, что хочет задать вопрос, который вертелся у нее на языке.
— Мама имела к этому какое-то отношение?
Она ждала, затаив дыхание, пока Вэнс наконец не ответил:
— Да.
— Что она сделала? — прошептала Эмили.
Вэнс, похоже, пытался подобрать нужные слова. На мгновение он поднял глаза к небу, потом спросил:
— Что тебе сказал Вин?
— Он сказал, что Логан был влюблен в маму, но его родным она не нравилась. И что Логан пошел наперекор традиции, чтобы быть с ней, но маме это было нужно лишь затем, чтобы заставить его выдать семейную тайну Коффи.
Вэнс вздохнул.
