Ясно выделялся гневный голос Эндрю Рестарика. Клавдия подошла к телефону. Послышались тяжелые шаги полицейского: это отправился в соседнюю квартиру стенографист, он должен был взять показания у Фрэнсис Кери и миссис Джекобе. «Обследование места убийства» шло своим чередом, хлопали двери, щелкали фотоаппараты, вспыхивали лампочки.
Наконец, представители технического отдела удалились, закончив все то, что им было положено.
Следующим событием было неожиданное вторжение в комнату Клавдии Рис-Холланд рыжеволосого широкоплечего молодого человека.
Не обратив никакого внимания на миссис Оливер, он заговорил с Пуаро:
— Что она натворила? Убийство? Кто это? Ее приятель?
— Да.
— Она призналась?
— Похоже на то.
— Как скверно!.. Она не сомневалась?
— Я не слышал ее заявления и не имел возможности видеть ее и задать ей хоть один вопрос.
В спальню просунулась голова полицейского.
— Доктор Стиллингфлит? С вами хотел поговорить полицейский хирург.
Доктор Стиллингфлит кивнул головой и вышел из спальни.
— Так вот каков этот доктор Стиллинглит, то есть Стиллингфлит! — воскликнула миссис Оливер.
С минуту подумав, она добавила:
— Знаете, а в нем что-то есть!
Старший инспектор Нилл придвинул к себе листок бумаги, на котором было что-то записано, прибавил еще какие-то заметки, потом поочередно посмотрел на всех собравшихся в комнате. Голос у него звучал совершенно официально:
— Миссис Джекобс? — Он посмотрел на полицейского, стоявшего около двери.— Сержант Конноли взял у нее показания. Но я хотел бы задать ей лично несколько вопросов.
Через несколько минут в комнате появилась миссис Джекобс. Нилл вежливо поднялся, приветствуя ее.
— Я старший инспектор Нилл,— отрекомендовался он, пожимая ей руку.— Извините, что мне приходится вас беспокоить вторично. Но на этот раз мы будем говорить неофициально, просто я хочу иметь ясное представление о том, что вы видели и слышали. Боюсь, что вам это неприятно, но...
— Неприятно? Нет, почему же,— затараторила миссис Джекобе, усаживаясь на предложенный ей стул,— конечно, это был известный шок, но мои чувства не были затронуты.
Оглянувшись, она добавила:
— Вижу, вы здесь прибрались.
Нилл решил, что она говорит об увезенном трупе.
Ее глаза поочередно останавливались на всех присутствующих, ясно выражая свое отношение к наблюдаемому ею индивидууму: откровенное удивление при виде Пуаро — «это еще что такое?», любопытство при взгляде на миссис Оливер, одобрение рыжей шевелюры доктора, дружеская улыбка и легкий кивок по-соседски Клавдии, женское сочувствие Эндрю Рестарику.
— Должно быть, вы отец девушки? — обратилась она к нему.— Слова утешения от незнакомого человека ничего не стоят, так что лучше их и не произносить. Мы живем в тяжелое время, мир изменился. Или мне так кажется? По-моему, девушки слишком много занимаются. Это им не под силу.
Потом она повернулась совершенно спокойно к Ниллу:
— Да?
— Я попросил бы вас описать собственными словами, что вы видели и что слышали?
— Боюсь, это будет несколько отличаться от того, что я говорила раньше,— неожиданно сообщила миссис Джекобс,— такое случается. Я стараюсь описать все как можно точнее и поэтому употребляю огромное количество слов. Разумеется, потом их точно воспроизвести невозможно. И вовсе не потому, что ты хотела что-то приукрасить, не потому, что неосознанно ты домысливаешь и объясняешь себе то, что видишь или слышишь. Однако я постараюсь сделать все, что в моих силах и возможностях. Прежде всего я услышала дикие крики. Я испугалась, подумала, что кто-нибудь упал, разбился. И пошла к дверям, чтобы выяснить, что же произошло. В этот момент кто-то со всей силой забарабанил ко мне в дверь, не переставая неистово вопить. Я распахнула дверь и увидела, что это одна из трех девушек, живущих в соседнем со мной номере 67. Боюсь, что я не знаю ее имени, хотя с виду она мне хорошо знакома.
— Фрэнсис Кери,— сказала Клавдия.
— Говорила она что-то несвязное, заикаясь на каждом слове. Я только поняла, что кто-то умер. Какой-то знакомый ей Дэвид Бранд или Болд, одним словом, на букву «Б». Я как следует не разобрала. Девушка всхлипывала и дрожала, как осиновый лист... Я пригласила ее к себе, дала ей немножко бренди, после чего отправилась выяснять, что же могло случиться.
Все это было сказано столь убедительно, что присутствующие почувствовали, что достойнейшая миссис Джекобс иначе и не могла поступить.
— Вам известно, что я обнаружила.
— Коротенько, прошу вас.
— Молодой человек, один из современных молодчиков, которых называют то стилягами, то битниками, яркая немыслимая одежда и длинные волосы. Он лежал на полу. Не было никакого сомнения, что он умер... его рубашка затвердела от крови.
Стиллингфлит заерзал на стуле, его глаза неотрывно смотрели на миссис Джекобс.
— Потом я заметила, что в комнате находится еще и девушка и что она в руке держит кухонный нож. Мне показалось, что она совершенно спокойна и невозмутима. Пожалуй, это меня больше всего поразило.
— Стиллингфлит не выдержал:
— Она что-нибудь говорила?
— Сказала, что хотела смыть кровь с рук, но что такие вещи смываются плохо.
