Эва поджала губы, раздосадованная его сарказмом, но поскольку он смотрел на нее с ожиданием, все же заговорила, пусть и с большой неохотой:
– Вы, наверное, помните, попытки похищения леди Фебы прошлым летом?
– Да, конечно. – Аса был откровенно удивлен.
Ходили слухи, что леди Фебу пытались похитить несколько раз и что однажды это удалось и ее удерживали в плену не одну неделю – огромный скандал в среде аристократии. Леди Феба считалась обладательницей самой голубой из голубых кровей, а ее старший брат слыл невероятно могущественным и богатым. Слухи утихли лишь после того, как леди Феба вышла замуж за капитана Тревельона.
Мисс Динвуди помолчала, прежде чем закончить:
– Похитителем был Вэл: хотел скомпрометировать ее, чтобы заставить выйти замуж.
– Что? Ведь в этом не было никакого смысла. Монтгомери – аристократ, к тому же богат до неприличия. Если он хотел заполучить леди Фебу, зачем нужно было ее похищать? Он мог вполне и так получить ее руку, как это принято в свете.
– Потому что он не намеревался жениться на ней сам, а хотел заставить ее выйти замуж за…
Эва замолчала, но Аса все еще не мог понять, какого черта Монтгомери потребовалось все это придумывать.
– Зачем все это?
Мисс Динвуди пожала плечами.
– Он был зол на герцога Уэйкфилда и жаждал мести.
– Похитив его младшую сестру? – Аса все еще пытался понять, как герцог дошел до такой жизни. – Ваш брат что, безумен?
– Как вы смеете так говорить о Вэле? – спросила она тихо, хоть и выглядела очень несчастной.
Аса не продумал свои слова заранее, но отступать не собирался. Подавшись вперед, не обращая внимания на тряску экипажа и тяжелый взгляд лакея, приглушив внутренний голос, советовавший ему не настраивать мисс Динвуди против себя, он заявил:
– Монтгомери нет оправдания: так поступают только аморальные типы.
Эва молча смотрела на него, упрямо сжав губы.
Аса прищурился.
– Почему вы ему помогаете?
– Он мой брат.
– Но ему плевать и на вас, и на всех остальных.
– Откуда вам это знать? – Эва ни разу не повысила голос, и это делало ее слова еще внушительнее. – Вам ничего не известно ни обо мне, ни о моем брате, ни о том, что он сделал для меня в этой жизни. Никому не известно. Возможно, у Вэла есть проблемы с моралью, он эгоистичен, грешен и да, временами безумен, но я люблю его. Он единственный близкий мне человек, моя семья, и только ему я могу доверять.
Аса не сводил с собеседницы горящего взгляда. Она права: он совсем ее не знает, не знает о ее прошлом и отношениях с братом, – а значит, это не его дело.
Вернее, не должно быть его делом…
– Вот так, Элис, – сказала Бриджит, показывая горничной, как чистить филигрань на серебряной чашке.
– Да, мэм, – послушно ответила девушка и принялась тереть серебро грубой частью куска кожи. – Но разве не легче использовать песок?
– Легче, конечно, – согласилась Бриджит, – но серебро – очень мягкий металл и песок будет его царапать.
– Понятно. – Элис нахмурилась и, вздохнув, продолжила работу.
Бриджит, наблюдая за горничной, подумала, насколько медлительна эта девочка. Она делала медленно все: работала, ходила, ела, даже вставала и одевалась по утрам. Надо бы давно ее уволить, но было жалко. Такой, как Элис, очень трудно найти приличную работу в Лондоне. Ее взяли горничной в Гермес-Хаус только потому, что там работал лакеем ее кузен. Оказавшись на улице, она легко могла попасть в беду. Нет, пусть лучше остается, если даже она и требует чуть больше внимания.
Бриджит спустилась по узкой боковой лестнице в просторную кухню, где кухарка миссис Браун резала овощи, а несколько судомоек драили пол.
– Агата! – позвала Бриджит старшую горничную, только что вошедшую в кухню. – Уборку в музыкальном салоне уже закончили?
– Да, мэм, – ответила коренастая женщина лет сорока с небольшим.
– Хорошо. Тогда, пожалуйста, помоги Элис почистить серебро. И вот еще что… Я все пересчитала и записала, так что смотри, чтобы ничего не пропало.
Агата, явно неожидавшая, что кто-то может усомниться в ее надежности, громко сглотнула.
– Конечно, мэм.
Бриджит кивнула и направилась в переднюю часть дома. Возможно, она слишком добра и мягкосердечна, чтобы уволить нерадивую горничную, но все же не дура. Серебряная тарелка стоит больше, чем такая горничная заработает за всю жизнь.
Она шла по темному коридору для слуг, когда неожиданно увидела перед собой маленькую фигурку… и остановилась, непроизвольно схватившись за сердце.
– Добрый день, миссис Крамб, – жизнерадостно поздоровался Элф, подойдя поближе.
Бриджит, прищурившись, уставилась на мальчишку.
– Откуда ты взялся?
Элф пожал плечами.
– Из Сен-Жиля, если хотите знать.
– Я только что была в кухне, и ты определенно не проходил по коридору для слуг, иначе заметила бы тебя, – заявила домоправительница, проигнорировав дерзость.
– А может, мне захотелось пройти через парадную дверь, как белому человеку, – заявил Элф, вздернув подбородок.
– Ни ты, ни я никак не «белые», как ты изволил выразиться, – возразила Бриджит, – так что потрудись впредь заходить через дверь для слуг.
– Да, мэм, – ухмыльнулся Элф, приложив палец к полям своей широкополой шляпы.
