– К сожалению, у него нет денег, поэтому у меня появился новый друг, герцог. Он не так молод и страстен, как Харт, зато делает мне дорогие подарки.
Эва заморгала, в немалой степени шокированная откровениями красавицы. Знает ли Мейкпис, что ему уже нашли замену? Его гордость будет задета.
– Я понимаю…
– Но не одобряете, – продолжила Виолетта.
– Нет, то есть, я хотела сказать, это не мое дело. – Она поколебалась, но все-таки выпалила: – Я вас не понимаю! Герцог дарит вам подарки, но вы ложитесь в постель с мистером Хартом, хотя он ничего вам не дарит! Значит, есть другая причина?
Эва замолчала, смущенная собственной смелостью, а Виолетта уверенно ответила:
– Конечно. Он великолепный любовник.
– Вам с ним хорошо, – медленно проговорила Эва, внимательно глядя на эту красивую женщину и искренне силясь ее понять.
Виолетта несколько мгновений сидела с застывшим лицом, а потом мягко сказала:
– Да, мне очень хорошо в мужских объятиях.
Эва опустила глаза на свои руки, чинно лежавшие на коленях, уже не впервые почувствовав, что отличается от других женщин. Может, она вообще какое-то другое существо: русалка или ожившая статуя, нечто бесполое, обреченное на вечное одиночество.
– А вы разве не чувствуете? – спросила Виолетта.
Эва вздохнула и нервно улыбнулась.
– Я не замужем и, честно говоря, никогда не бывала в мужских объятиях.
– Но вам ведь нравятся мужчины, да?
– Что вы имеете в виду? – после паузы уточнила Эва.
– Ну, мужчины. – Виолетта заулыбалась. – Вам нравится смотреть на их широкие плечи, сильные руки, волосатую грудь. Иногда достаточно их вкрадчивого голоса, чтобы… – Она улыбнулась самой себе, глаза мечтательно затуманились, и положила ладонь на живот. – Я чувствую тепло здесь. Когда я рядом с мужчиной, один лишь его запах делает меня слабой. Это очень приятное ощущение, не правда ли?
Виолетта посмотрела на Эву, ожидая реакции, но ее не последовало.
– У вас все по-другому? – погрустнела Виолетта.
– Я боюсь. – Эва, в ужасе от того, что произнесла эти слова вслух, прикусила губу, но потом все же продолжила: – Чаще всего, когда вижу или слышу мужчину, или чувствую его запах, я ощущаю страх.
– Ах как жаль, дорогая!
Эва отвела взгляд, не в силах видеть в ее глазах жалость.
– Это может быть очень приятно, – мечтательно проговорила Виолетта. – С опытным мужчиной, ласковым и добрым, который знает, как прикоснуться к женщине, как доставить ей удовольствие, это восхитительно.
Эва сдержанно улыбнулась, но сказать ей было нечего. Она знала, что ей никогда не будет хорошо с мужчиной, никогда не будет приятно, а уж восхитительно…
Дверь в кабинет открылась, вошел мистер Мейкпис, а за ним – Жан-Мари.
– Проклятая черепица! Нашли еще одну партию, и опять половина разбита. Возможно, из двух партий нам все-таки удастся набрать черепицы на одну крышу.
Аса был как летняя гроза – быстрая, жаркая, неодолимая. У Эвы перехватило дыхание. Она вспомнила слова Виолетты: «Он такой живой, такой сильный!» Ревность и желание, неожиданно сильные, завладели всем ее существом.
Эва отвела глаза, поскольку не имела никаких прав ревновать Виолетту к Мейкпису. Умом-то она это понимала, но сердцем…
Аса неожиданно остановился, прищурился, взглянул на Эву, потом на Виолетту.
– Что-то случилось?
– Ничего, дорогой. – Виолетта встала и чмокнула его в щеку. – Пойдем прогуляемся в саду. У меня есть вопросы, касающиеся оперы.
– О, нет необходимости уходить из-за меня, – поспешно сказала Эва, которой надо было восстановить присутствие духа. – Оставайтесь здесь, а прогуляюсь в саду я.
Виолетта заулыбалась.
– Спасибо, дорогая. Я не задержу его надолго.
Жан-Мари страдальчески вздохнул, но последовал за хозяйкой. В коридоре за сценой музыка слышалась куда громче, чем в кабинете.
Эва обернулась к Жану-Мари.
– Давай посмотрим репетицию.
Телохранитель улыбнулся, и они подошли к краю сцены со стороны кулисы.
Музыканты действительно репетировали, но не только они. Полли и еще полдюжины других танцовщиц порхали по сцене в тончайших, словно паутинки, костюмах. Поскольку авансцена имела форму полумесяца, выдававшегося в зрительный зал, они видели танцоров сзади. Когда подпрыгивали, танцоры попадали в ярчайшие лучи света, и казалось, что они летают над огнем. Эва была так зачарована великолепным зрелищем, что досмотрела репетицию до самого конца.
Мистер Фогель что-то крикнул оркестру, и танцоры собрались на главной части сцены. Полли увидела Эву и отчаянно замахала ей.
– Мне кажется, она хочет что-то тебе сказать, – весело заявил Жан-Мари. – Я останусь здесь, на случай если у нее какой-то личный вопрос.
– Скорее всего она просто хочет поблагодарить меня за то, что я позволила привести ребенка в театр.
Эве было интересно посмотреть со сцены в зал, и она вышла из-за кулисы.
– Мисс Динвуди! – позвала ее Полли. – Идите сюда, я познакомлю вас с друзьями.
Эва улыбнулась и направилась к середине сцены, где стояли танцовщицы, и вдруг услышала какой-то странный звук, следом за ним раздался оглушительный треск.
Целое мгновение ничего не происходило. А потом все рухнуло.
