Очень личное. 20 лучших интервью на Общественном телевидении России полностью

Виктор Лошак: Юрий Сергеевич, вам, знаменитому математику, наверное, задавали этот вопрос не раз. Вы в детстве были вундеркиндом? Кто вообще разглядел в Тобольске ваш математический талант?

Юрий Осипов: Нет, боже упаси! Я думаю, что никто и не разглядел. У меня в семье в основном были гуманитарии. Папа, еще до революции окончив гимназию, учился на юридическом факультете МГУ, а мама после Мариинской женской гимназии училась на Высших женских курсах, на отделении медицины.

В. Л.: То есть вы хотите сказать, что в детстве не были выдающимся ребенком с математическими способностями?

Ю. О.: Не был, но интерес к математике, конечно, проявился, начиная с класса шестого…

В. Л.: Значит, вас разглядели в университете как способного человека?

Ю. О.: В школе, в конце.

В. Л.: А за что вы в 40 лет получили Ленинскую премию?

Ю. О.: Это были работы в теоретической математике, но инициированы они были собственными предложениями в математической теории управления. И у меня был уникальный учитель – выдающийся специалист в этой области Николай Николаевич Красовский, невероятно образованный, с широчайшими интересами. Стихи, кстати, писал прекрасные. Мы занимались математической теорией управления, но параллельно нас интересовали и некоторые гуманитарные вопросы.

В. Л.: Не могли бы вы все-таки объяснить мне и аудитории, на что вы жизнь положили? Чем вы занимались? Я прочел «Математическое обеспечение теории управления», но это мне мало что говорит.

Ю. О.: Можно на две части разделить мою научную жизнь. Одна часть – это чисто теоретическая математика, и Ленинская премия была присуждена как раз за открытые работы по теоретической математике, но все они объединялись в один раздел математической теории управления. А вторая часть моей жизни, которая, конечно, перемешивалась с первой, связана с решением конкретных прикладных задач, как раз опираясь на методы теории управления.

В. Л.: Это было связано каким-то образом с обороной страны?

Ю. О.: Да. Эта часть деятельности, конечно, была связана с решением некоторых оборонных проблем.

В. Л.: Вы знаете, учитывая, что вы были президентом Академии наук, директором института, для человека, который понимает, как при советской власти двигались кадры, удивительно, что вы всю жизнь были беспартийным. Отстранялись от партийности и в современное время, и в советское. С чем это связано?

Ю. О.: Я действительно был беспартийным всю жизнь. У меня были личные причины, по которым я так настороженно относился к членству в партии. Моего отца арестовали в 1937 году, по нему проехался каток репрессий. Но с другой стороны, мой брат, который прошел всю войну с 1940 по 1946 год, во время войны на фронте вступил в партию. Я уважал это его решение.

Поэтому на тему партийности или беспартийности с родителями никогда не было никаких разговоров. Просто отношение мое было к этому делу такое. Однажды Борис Николаевич Ельцин приехал в наш институт посмотреть, как выполняется прикладная работа в интересах одного оборонного КБ в Свердловске, а я был руководителем этой работы и должен был ему рассказать. Мы разговаривали в закрытой комнате, с нами был еще мой учитель и председатель президиума Уральского научного центра академик Сергей Вонсовский. Ельцин стал меня перебивать, мол, он уже бывал в этом КБ и всё это знает. Я ему сказал, что он ошибается, и я говорю о другом. Поначалу я стоял у доски, а они сидели, ну а потом я взял свободный стул и тоже сел. Мы сидя поговорили. Позже до него дошло, что он действительно не знал того, о чем я говорил. В общем, закончился разговор не так хорошо, но все-таки попрощались мирно. А на следующий день он позвонил первому секретарю райкома партии, в ведении которого находился наш институт, и выразил недоумение, почему Осипов до сих пор не в партии…

В. Л.: То есть ему нужен был еще один рычаг управления вами?