– Ниги, да подожди ты! – запыхавшись, кричал Леха, – чё с тобой такое? Куда ты несешься? Пожар, что ли? Уже десять минут за тобой гоняюсь, кричу. Эй!
Пацан осторожно обошел мою неподвижную фигуру и вгляделся. В лице Алексея явственно проступил страх.
– Офигеть! Ты чё, плачешь? – видимо, в многострадальной голове сироты мой образ никак не вязался с яростью и горючими слезами.
– Тебе придется поменять кликуху, братан, – стараясь натянуть улыбку, выдавила я.
– А чё так?
– Сегодня я познакомилась с настоящим Злобатриксом.
– Понятно. Пошли, приземлимся, – Леша потянул меня за руку к скамейке под уютной пальмой, – рассказывай.
– А чего рассказывать? Клеймо на лбу видишь – «человек второго сорта»? Это печать дьявола.
Мальчишка послушно ощупал взглядом мой лоб.
– Да ты гонишь, Ниги! Это он тебе сказал, твой настоящий Злобатрикс?
Я молчала.
– А теперь я тебе скажу, – Леха зло притопнул ногой, – на нем этой твоей печати нет?
– Надо думать, что нет.
– Ага, на говне печать не держится.
Сколь ни прискорбно было мое настроение, я расхохоталась от души. Никто кроме детей не способен так искренне и безошибочно бить в самое яблочко.
– А ты… Ха-ха-ха… Экспериментатор… Пробовал ставить…Ха-ха… Печать на дерьмо?
– Гы-гы-гы, – поддержал меня мальчишка, – не-а, гы-гы, не пробовал, только наблюдал со стороны.
– Дзякуй Богу, вось вы дзе, насилу знайшла, – пока мы смеялись, не заметили, как к нам подошла Ганна, – Добры дзень, Леша! Ниги, ты мяне вельмі напалохала, я…. бес-покоилась. Пойдем да нас у нумар. Я вас гарбатай напою.
Мой спаситель от неожиданности и незнакомой речи встрепенулся и уставился на Ганну растерянным взглядом.
– Не пужайся, дружище. Это моя соседка Ганна. Она говорит, что рада нас найти и приглашает в номер попить чаю. Ты как?
– Конечно, пойдем, только мне долго нельзя. Фрекен Бок искать начнет.
– А ў нас і пячонка ёсць, то есть печенье, – поддержала меня Ганна.
…Леха торопливо допил чай из гостиничного стакана, пропихивая в пищевод остатки жадно поглощаемого печенья, последний раз выразительно глянул на меня и, пожелав спокойной ночи, ретировался.
– Ниги, мне жаль, я не згодна…, – начала было моя соседка, но я её перебила.
– Не надо, Анна. Где-то в глубине души я прекрасно понимаю и тебя, и этого первосортного шовиниста. Но на данном этапе мой личный печальный опыт лишний раз убеждает меня в правоте отказа от христианской веры. И дело не в библейских истинах, а в мерзких портретах её проповедников. Был в моей жизни сногсшибательный эпизод…
Как-то в конце зимы после веселой масленицы в разгар Великого поста волей случая я попала в гости к одному средней руки бизнесмену. В двухэтажный особняк, расположенный в дачной зоне, опоясанный камерами и лаем своры огромных овчарок, были приглашены не меньше дюжины импозантных господ. Среди них особо выделялся дородный господин с окладистой бородой и зычным голосом. Бородатый весельчак фонтанировал скабрезными шутками, вкушал мясные деликатесы и с кряканьем опрокидывал в нутро рюмки с водочкой. Под вечер, когда официоз рассеялся, и часть чопорных гостей отбыла восвояси, колоритный персонаж пошептался с хозяином, достал из кармана гигантских размеров смартфон и вальяжным тоном приказал «завозить товар». Через полчаса в прихожей под неусыпным оком амбала в кожанке выстроились в ряд три «крошки»: блондинка, брюнетка и рыжая. Профессия размалеванных дам в коротких юбках и блузках с глубоким декольте угадывалась легко. Бородач обошел дозором доставленный гарем и ткнул мясистым пальцем в блондинку, которой, на мой взгляд, едва перевалило за восемнадцать.
– Эту. На два часа, – пробасил мужчина, и не глядя, швырнул в кожаного смятыми купюрами, – если больше никто угоститься не хочет, то свободны.
Не стесняясь соглядатаев, бородач буквально подтолкнул оробевшую без общества товарок «ночную бабочку» к столу, налил ей полную рюмку водки, прокомментировав действие саркастическим «для храбрости». Традиционный соленый огурчик завершил период ухаживаний, после чего юная жрица любви под конвоем временного любовника отправилась на второй этаж «в опочивальню».
– Во дает батюшка! – раздался восторженный возглас одного из гостей у меня над ухом.
– Батюшка? Это ваш отец? – еще робко надеясь на ошибку в понимании, переспросила я.
– Такой же мой, как и ваш. Это отец Сергий из местной церкви.
– А как же?…. пост… заповеди…
– Фу, до чего вы старомодны. Что за ископаемые представления? Священники такие же люди, как и все прочие, со своими слабостями, проблемами и странностями. Нагрешит, потом покается. Для того и Бог, чтобы прощать нас, грешных, разве нет?
– Так он же потом… этими руками младенцев крестит…. этими губами проповеди произносит… учит жизни прихожан, сам творя беспробудный грех. Кошмар!
– Ой! Проще надо быть. Не берите в голову всякие глупости!
…. Такой вот эпизод. Сногсшибательный.
