Ребята в раздевалке были больше молодые, лет шестнадцати-семнадцати, то есть в возрасте, когда многие из них мечтают стать известными ножевыми бойцами. Постарше, в районе двадцати пяти лет и больше, было только несколько человек — рыхлых и откровенно неспортивных. Этих я легко прочитал. Они недавно были где-то на улице побиты и, возможно, ограблены, скорее всего, с помощью ножа, после чего решили приобрести навыки по самозащите. Пришли, заплатили Немчинову и начали тренироваться, не понимая, что ножевой бой — это совсем не то, что им нужно.
Ножевой бой не учит самообороне на улице. Ножевой бой учит нападению. И не на улице. Владея ножом, человек сам нападает. А напасть с ножом на кого-то на улице, даже в разборке, когда на одного приходится несколько противников, — для этого следует обладать не только природной злостью, но и решимостью, потому что за каждый удар ножом следует отвечать. Нож — это смертельно опасное оружие. И отвечать придется, возможно, перед судом, что не каждому кажется приемлемым. Немчинов, как я понял, просто зарабатывал на этих людях, не объясняя им сути дела. И такие люди — вчерашние жертвы — есть везде, где обучают единоборствам.
Мне это, признаться, сразу не понравилось. Хорошие тренеры таким ученикам отказывают.
Но я пришел в зал не для того, чтобы кого-то учить жизни.
— Ребята, где Немчинова найти?
— Он в тренерской, — высокий худосочный парень с непропорционально длинными руками показал в конец зала.
Я прошел в ту сторону. На одной двери было написано «Раздевалка женская», на второй висела табличка с надписью «Тренерская». Я постучал.
— Да-да… — послышался торопливый голос Валентина. — Входи…
Я вошел. Он даже просиял от моего появления.
— Надумал, значит? И хорошо. У Маслякова был?
— Нет пока… Меня Ивон уже достал, сюда тащит…
— У нас в клубе и цена, считай, в два раза ниже, чем в других. Да и нам с тобой спарринговать можно. У Маслякова сейчас парней высокого уровня нет. И сам он, по моим данным, в Москву вернется только через две недели.
В тренерской висел плакат-афиша с приглашением на семинар, который проводит лучший ножевой боец России, многократный чемпион, владеющий всеми системами современного боя. Плакат предназначался для США. В отличие от Маслякова, я легко перевел текст на плакате-афише и слегка удивился. Насколько я знал, Валентин Немчинов только однажды в молодости становился чемпионом России. Впрочем, американцев это могло и не волновать. Самореклама у них в порядке вещей…
— Сколько я должен за месяц тренировок? — сразу спросил я.
— Вообще-то у нас месяц занятий стоит восемь тысяч рублей. Но допускается оплата частями. Тебе, как бойцу известному, можно сделать пятидесятипроцентную скидку.
— Не откажусь, — согласился я, памятуя, что должен демонстрировать хроническую болезнь современного мира — недостаток средств.
— Ты уж извини, Алексей, я наводил справки насчет тебя. Что ты там натворил? Мне такие справки навести было необходимо, поскольку меня попросили взять тебя работать в охрану. У нас Первый отдел строгий, могут ко всему придраться. Ты сможешь попросить с места службы хорошую характеристику? Иначе могут возникнуть вопросы. Обычно людей с судимостью у нас в охрану не берут. А у нас объект режимный. У тебя же, как ни посмотри, приговор Трибунала за спиной. В принципе, твое дело не такое уж и серьезное. Мне сказали, у тебя был при себе пистолет, но ты им не воспользовался.
— Да, так и было. Зачем пистолетом пользоваться, если руки есть. Характеристику сделаю. Уже после моего увольнения у нас комбат сменился. С новым комбатом у меня отношения хорошие. Думаю, он напишет нормальную характеристику. Я позвоню ему. Скан-копии будет достаточно, или обязательно требуется оригинал?
— Оригинал, конечно, лучше, но и скан-копия пойдет, если нет возможности оперативно переслать. С тебя еще автобиография и подробный послужной список. Но послужной список — это уже на бланке в Первом отделе заполнишь.
— И долго допуск делают?
— По-разному бывает. Бывает, до месяца тянется. Это уже как в ФСБ расстараются.
— Я у брата остановился. У него жена — полковник ФСБ. Кажется, в «Альфе» служит. Она может поспособствовать?
— Если возьмет на себя такую работу, это вообще все проблемы снимет. Как у нее фамилия?
— Как и у меня — Ветошкина. Полковник Ветошкина. А в честь чего у вас такие строгости?
