— Ну, понимаешь, у нас научное учреждение, связанное с военными заказами, и за три месяца на территории лаборатории, дважды во дворе, один раз — прямо в лабораторном корпусе, правда, в ночное время, были убиты три специалиста. Все трое одинаково — удар ножом ниже пояса. Странный какой-то удар. Тем не менее к нам особое внимание, поскольку все сотрудники охраны у нас — в большинстве своем специалисты ножевого боя. Подозрения у следствия были, но нам ничего предъявить не смогли. Я вообще подозреваю, что это намеренная попытка «перевести на нас стрелку». Своего рода маскировка, ложный след. Кроме того, у нас не существует такого понятия, как удар ножом ниже пояса. Такой удар в принципе не отрабатывается.
— Да, кто-то умно просчитал последствия такого убийства, — согласился я. — Тут не захочешь, на охранников подумаешь… Только какой смысл ниже пояса бить?
— Видимо, из опасения, что жертва бронежилет носит. Ладно… Ты сегодня заниматься собираешься? — кивнул Немчинов на мою спортивную сумку. — Сейчас у нас группа начинающих. В следующей группе ребята будут посерьезнее. Лучше на следующие занятия. Через два часа. Там и друг твой подъехать должен. Он мне звонил сегодня.
— Мы с Ивоном договаривались. Ему трудно придется — правая рука в гипсе, правая ключица — в «шине».
— Пусть левой рукой работает. Ты же, насколько я помню, двурукий, с любой руки работаешь… И даже, помнится, на «показухе» демонстрировал как-то бой одновременно двумя ножами.
— Было дело. Только «показуха», сам понимаешь, это цирк для несоображающих. Как в рукопашном бою. Там посмотришь со стороны, думаешь, да как они друг друга не поубивают… Я много раз такое слышал. А вот чтобы убивали, не слышал ни разу…
Здесь я лукавил. Двуручный бой, то есть бой двумя ножами одновременно, входит в систему подготовки офицеров спецназа ГРУ. Там существует особая специфика тактики и применения оружия, совсем не такая, как в обычном спортивном бою. Офицер, вооруженный двумя ножами, в реальной обстановке несравненно опаснее любого специалиста с одним ножом, потому что блокирование ударов производится не рукой, а остро отточенным лезвием, и «однорукий» специалист очень быстро оказывается безоружным и ослабленным от потери крови.
Однако объяснять это Немчинову я не собирался. Он обучает всех желающих. А всем такие знания давать ни к чему, как ни к чему давать, например, навыки боя стиля «ядовитая рука». Даже у нас в спецназе ГРУ этим стилем владеют единицы, в том числе, кстати, и я. И я обучен наносить одиночный удар в конкретную точку так, что это в состоянии убить человека. Только следует хорошо усвоить, когда и в какую точку удар наносится. Здесь много составляющих факторов. Сказывается и влияние фазы луны, и время суток, и еще много важных вещей. Многочисленные легенды об этой системе только «подливают масло в огонь», разжигают ажиотаж. Существует много придумок, например, про «отложенную смерть», когда человека ударили в какую-то точку, а умер он только через три дня. Это все, конечно, чепуха, сказки. Тем не менее сама система настолько опасная, что всех подряд обучать ей запрещается. Запрещается обучать даже солдат спецназа, хотя отдельные элементы солдатам приходится все же давать.
— Значит, ты дождешься основной группы? Тогда, может, поможешь мне тренировку с новичками провести?
Немчинов сразу попытался меня загрузить. Я отказался очень неуверенно:
— У нас с тобой разные системы подготовки. То, чему обучаешь ты, мне может показаться неприемлемым.
— Это ты относительно стойки и удара ножом от пояса? — Он, оказывается, был уже в курсе моей схватки на стоянке такси.
— И это тоже.
— Там был неумеха, которому только кое-что показали, но который никогда у меня не тренировался. Если бы он хотя бы неделю позанимался, тебе могло бы это не понравиться.
— Может быть, — вяло согласился я. — Но молодым бойцам я не хочу говорить того, что будет идти вразрез с принципами твоей школы. Если разрешишь, я встречу Ивона, он должен скоро подъехать, и мы с ним дождемся основной группы.
— Как хочешь… — Немчинов показал, что рассчитывал на более активное мое участие в жизни спортивного клуба и тренировочном процессе. То есть он думал, что я буду платить ему за то, что он разрешит мне помогать ему тренировать парней. Мне, честно говоря, такая идея не импонировала. И я, оставив сумку в тренерской, вышел на улицу встречать Ивона. Время уже подходило к условленному, и ему пора было уже появиться…
— Давно приехал?
— С полчаса. Уже с Немчиновым поговорил, кое-какие вопросы выяснил. По работе. Какие документы необходимы для допуска и что может сделать Ирина Александровна, чтобы допуск прошел без проблем все инстанции.
— Опять на Лубянку поедешь?
