Общественное значение культа солнца ярко предстает перед нами при рассмотрении аланских солнечных амулетов. Последние всегда имеют вид круга (иногда — двух концентрических кругов) и снабжены четырьмя — семью спицами, т. е. имеют вид колеса. После исследований М. Гэдоза, Ж. Дешелетта (36, с. 314) и других солярная символика колеса не вызывает сомнений; встречаются комбинированные солярно-лунарные амулеты, сочетающие символические изображения солнца и луны в виде характерного полумесяца, а также солярные амулеты с птичьими головками по кругу (к VIII в. они вырождаются) и с вписанной в круглую солярную рамку фигурой мужчины или всадника. Возможно, что фигуры нагих мужчин, но в шлеме и в обуви, являются шаманскими онгонами и несут большую идеологическую нагрузку. Происхождение солнечных амулетов в виде колеса уводит нас в глубокую древность (3, с. 122–142) — типологически весьма близкие формы известны в оставленной кельтами латенской культуре последних веков до н. э. (37, с. 37, рис. 2), известны они и в Закавказье (38, с. 255–259). В последние годы аланские амулеты, в том числе солнечные, были рассмотрены С. А. Плетневой (39, с. 175–176), Г. Е. Афанасьевым (40, с. 129–130) и В. Б. Ковалевской (41, с. 117–118), что избавляет нас от более подробного их рассмотрения. Отметим только, что С. А. Плетнева без достаточных Оснований связала аланские солнечные амулеты из Верхне-Салтовского и Дмитровского могильников VIII–IX вв. с тюркским богом неба Тенгри-ханом, тогда как в пантеоне алан было собственное солнечное божество Хуар или Аспандиар. К интересным выводам пришла В. Б. Ковалевская — на Кавказе солярные амулеты обычно являлиси женскими оберегами или оберегами супружеской пары.
Еще одна вещь, явно связанная с солнечным культом, — круглые металлические зеркала, изготовлявшиеся из высокооловянистой бронзы и в аланских могильниках имеющие массовое распространение. Ярко сверкающие диски напоминали небесное светило и должны были вызывать к себе религиозно-мистическое отношение, отмеченное А. М. Хазановым (42, с. 89–96). Связь их с солярным культом подтверждается чрезвычайно выразительным солнечным орнаментом, занимавшим тыльную сторону диска. Это концентрические круги, такие же круги, но пронизанные спицами-лучами, мелкими крестиками по полю, круг с вписанной в него многолучевой звездой и т. д. (43, с. 348). Встречаются зеркала с изображениями свастики — одного из древнейших символов солнца (например, в катакомбе № 7 Змейского могильника, раскопки С. С. Куссаевой). Именно солнечный характер подобной символики убедительно раскрыт в специальных исследованиях Ж. Дешелетта и В. П. Даркевича (14, с. 56–57). Солярная символика украшала не только зеркала, но и керамику (40, с. 129–130).
Заключая экскурс о культе солнца и огня, мы можем определенно сказать, что в аланском языческом пантеоне он занимал ведущее место и был общеаланским. Судя по находкам стаканообразных курильниц и их распространению, святилища огня имелись едва ли не на большинстве аланских городищ; не исключено, что существовали не только крупные племенные (как в Алхан-Кале) и общинные святилища, но и небольшие семейно-родовые капища для отправления мелких (ежедневных?) треб. Таким образом, намечается некоторая возможность предполагать проникновение этого культа на все уровни языческого миросозерцания алан от племенных объединений до отдельной семьи, что в первую очередь объясняется его аграрным характером. Животворящее светило, дающее свет, тепло, оживляющее и возбуждающее природу, было величайшим символом плодородия для земледельцев Алании независимо от их места в географической среде и социальной структуре.
Солнечно-огненный культ прочно вошел в этнографический быт осетин. Приведем несколько показательных примеров. Известно, что на пиршествах — кувдах подаются три ритуальных пирога, на похоронах — хистах — два. В этих числах скрыт глубокий философский смысл, связанный с языческим восприятием жизни и смерти. Как любезно сообщил мне А. X. Бязыров, у человека при жизни бывает три доли: доля солнца, доля земли, доля воды. Поэтому при радостных событиях на кувде подают три пирога, из которых один посвящен солнцу. У умершего доли солнца нет, и поэтому ему посвящают два пирога (доля земли, доля воды; 45, с. 108).
Зато в одну из первых после похорон в субботу на могилу относят его «хуры хай» — пирог «доля солнца». Приоритет культа солнца здесь очевиден.
Еще более ярко эти представления о солнце выступают в обряде «хурма? дз? уаггаг» — выход на солнце. Суть состоит в следующем. В первую субботу после похорон во дворе, на солнце, ставят стол с двумя пирогами, мясом, зеленью и «хурм? дз? уаггаг», в который входят: большая тонкая лепешка круглой формы — «пирог солнца», лунообразная лепешка — «пирог луны». В «пирог солнца» запекают шарики — «звезды». Одна из женщин произносит молитву, начинающуюся словами: «Да будет тебе позволение пребывать на солнце».
