Г. Е. Афанасьев от интерпретации интересующих нас амулетов фактически воздержался, отметив лишь, что они появляются в период имущественной дифференциации и выделения племенных вождей. Более определенно и вполне убедительно высказалась В. Б. Ковалевская — появление «всаднических» амулетов «может быть связано с возникновением дружинного культа, аналогичного культу Перуна на Руси» (41, с. 113). Я разделяю эту точку зрения и в аланских амулетах-всадниках, чисто мужском и воинском атрибуте, вижу изображение конного бога войны Уастырджи. Кстати, появление этого амулета (он мог быть и знаком воинского отличия) по времени соответствует времени распространения в Предкавказье сабли, а также времени формирования конных дружин профессиональных воинов-рыцарей, столь красочно воспетых в нартском эпосе осетин. Наши заключения о хронологии совпадают с заключением А. Р. Чочиева о том, что «пик военного культа, вероятнее всего, приходится на период с V–VIII по X в.» (56, с. 181).
Существование культа бога войны и великих воинов находит подтверждение в специальном воинском титуле «Ос-Багатар» («осетинский богатырь»), судя по грузинским хроникам, выработанном в среднеаланский период. «Картлис Цховреба» известны три «Ос-Багатара», последний из них, умерший в 1306 г., является реальным историческим лицом, активно действовавшим в Грузии и вошедшим в осетинский фольклор не только как воин-герой, но и первопредок своего народа. Все эти вопросы рассматривались нами в монографии «Реком, Нузал и Царазонта». Кажется несомненным, что внедрение воинского титула «Ос-Багатар» свидетельствует не только об общественном пиетете перед социальными функциями воина — защитника народа, но и о формировании дружинного культа Алании, что отражало специфику военно-дружинного быта той эпохи. Кстати, идеи-этого быта и его красочные сцены пронизывают героический нартский эпос осетин.
Мы кратко коснулись трех основных языческих культов: культа огня и солнца, культа мертвых предков, культа бога войны и конных воинов. Кроме того, по В. И. Абаеву, важное место должна была занимать мирная богиня домашнего очага, возможно, называвшаяся «афшин» — хозяйка и в христианский период трансформировавшаяся в «Мады Майрам» (6, с. 11). Этнографическая ретроспектива, с учетом развитого культа очага у осетин (63, с. 166–176), позволяет нам согласиться с доводами В. И. Абаева. Единственной археологической реалией этого культа является сцена на верхней плите задней стены «царского» дольменообразного склепа р. Кривой, где изображен висящий на надочажной цепи котел (64, с. 108, рис. 41, 1). Вряд ли эта сцена с двумя человеческими фигурами вокруг котла имеет чисто бытовой характер.
Нам осталось коснуться некоторых других языческих верований и представлений алан. Г. Е. Афанасьев в своей статье довольно подробно рассмотрел те предметы из аланского могильника «Мокрая Балка», которые позволяют реконструировать элементы тотемизма. В качестве вероятных аланских тотемов указываются лиса, олень, змея, лошадь, птицы (40, с. 126–129). Все эти предметы, сделанные как мелкообъемная скульптура из бронзы, в то же время выполняли магические функции амулетов-оберегов. «Особо развивается магия для охраны от опасностей. Если возможно магическое воздействие, то возможно и тем же путем достигается противодействие. Отсюда приносящие удачу или охраняющие амулеты, талисманы и пр.», — пишет М. О. Косвен (65, с. 144–145). О некоторых амулетах уже говорилось выше; в качестве талисманов нередко употреблялись бусы, особенно сердоликовые, агатовые, рубиновые, гагатовые, бисер (66, с. 19–22; 67, с. 199–201; 68, с. 270–274). Несомненно, функции амулетов-оберегов выполняли бронзовые мужские фигурки с характерным для ритуального танца положением рук и ног и выраженными фаллическими чертами (что свидетельствует о том, что танцующий был нагим, хотя некоторые, более тщательно исполненные фигурки на голове имеют конической формы шлем). Такие антропоморфные амулеты появляются в гуннскую эпоху, бытуют не только на Северном Кавказе (69, табл. XIII, 6, с. 244), но также в Крыму (70, с. 253–257) и Северном Причерноморье (71, с. 95–96). Иногда мужские фигурки в той же позе вписываются в солярный круг — символ солнца. В аланском могильнике VI–IX вв. Камунта эти мужские фигурки встречаем уже на кожаных амулетах-ладанках — здесь они вышиты (69, с. 316). Возможно, их поздней модификацией следует считать мужские фигурки в сходной позе ритуального танца, обрамленные в рамку и происходящие из Рутхи и Змейской в Северной Осетии и Колосовки в Краснодарском крае (69, табл. CIV; табл. СХХХ, 8; 73, с. 152, рис. 10).
