Выше говорилось о том, что в глиняных стаканообразных курильницах сжигалось какое-то наркотическое вещество; по рассказу Геродота, массагеты приходили в опьянение от дыма. Аналогичная традиция в начале XIX в. зафиксирована у осетин Ю. Клапротом: «Часто также осетины отправляются в такие священные места и одурманивают себя дымом кавказского рододендрона, в результате чего быстро засыпают; то, что им снится тогда, они принимают за предзнаменование и действуют сообразно с этим» (46, с. 165). Рододендрон — медонос, мед часто с токсическим действием (47, с. 479–480), следовательно, данные Ю. Клапрота вполне достоверны. И здесь мы встречаемся с удивительно устойчивым сохранением древних традиций, веками не поддававшихся разрушению. Можно только пожалеть, что язычество осетин до сих пор почти не подверглось научной разработке.
Вторым «тотальным» культом, пронизывающим все мировоззрение алан, был культ мертвых. Касаясь этих архаичных представлений, Д. Д. Фрэзер писал о древнем человеке и его психологии: «Он — раб, но раб не ка-кого-то отдельного господина, а раб прошлого, духов умерших предков, которые преследуют его от рождения до смерти и правят им железной рукой. Деяния предков являются для него настоящим неписаным законом, которому он слепо, без рассуждений повинуется» (1, с. 59). Культ мертвых действительно держал психологию алан «железной рукой». В археологических памятниках он представлен настолько широко и рельефно, что не нуждается в специальных доказательствах. Все дохристианские языческие погребения на территории Алании сопровождались могильным инвентарем, более или менее разнообразным и находящимся в зависимости от социального положения погребенных. Без погребального инвентаря могли быть похоронены только рабы и изгои, нарушившие адаты и оказавшиеся вне общества. Вместе с умершим в могилу клалось все необходимое для продолжения жизни в потустороннем мире: сосуды с пищей и питьем, оружие, некоторые сосуды, украшения. Рядом с могилой воина-дружинника нередко хоронили боевого коня (всего зафиксировано 24 таких захоронения, например, с. Хазнидон Северо-Осетинской ССР, раскопки Н. Гиджрати), или части его туши (голова и части ног лошади вне могил, Байтал-Чапкан в Карачаево-Черкесии, раскопки Т. М. Минаевой (48, с. 259) и передняя часть туловища коня в «Мокрой Балке» близ Кисловодска, раскопки В. Б. Ковалевской (49, с. 158). Но этот обряд постепенно исчезает, в могилах конных воинов появляются лишь связанные с боевым конем атрибуты — седла, попоны, уздечки, стремена, начельники, украшавшие голову коня. Очень богатые комплекты конского снаряжения встречены в некоторых дружинных захоронениях Змейского катакомбного могильника XI–XII вв. (50, с. 1–04–105; 51, с. 93–94).
Несомненно, наличие обильного инвентаря в погребениях свидетельствует о вере в загробную жизнь, в посмертное существование души, отделившейся от бренного тела. Это анимистические представления. О них же мы можем судить и по форме могильного сооружения, типичной для северокавказских алан катакомбы. Катакомба — подземная камера, имевшая чаще всего сводчатый потолок и соединявшаяся с поверхностью при помощи полукруглого входного отверстия и узкого коридора-дромоса или шахты. Входное отверстие после окончания захоронения плотно закрывалось камнями, щели, в целях герметизации, замазывались глиной, дромос засыпался. Камера оставалась не заполненной землей — к этому стремились, это условие было обязательным элементом погребального культа. Чем могло быть вызвано подобное желание?
Нам представляется, что основная причина — те же анимистические представления. Душа умершего предка должна иметь свое жилище. Им была не заполненная землей, но надежно изолированная от внешнего мира подземная камера. Открывая дромос и входное отверстие, можно было по мере необходимости общаться с душой предка. Характерно, что в дольменах эпохи бронзы Западной Европы (принципиально идентичных катакомбам — та же незаполненная камера с входным отверстием, закрытым каменной пробкой) входные отверстия называют «отверстиями для выхода души» (52, с. 211). Анимистические представления вплетались в сложный и разветвленный культ мертвых, целью которого было сохранение праха предков, уверенность в их помощи живым (52, с. 221).
