По дороге, пробитой в крутом берегу, я поднялся наверх и оглянулся: дюралевая лодка наискосок торопилась к едва видимому противоположному берегу. В тонкой линии, у самого горизонта, угадывались черты Криушинского Затона. Там располагалась база речников и поселок.
Следя за лодкой, я продолжал считать, пока суденышко не скрылась за Пальцинским островом.
Контрольная цифра совпала. Однако лодка вышла с другой стороны острова и продолжила путь в сторону Затона. Будь я на месте этих бандитов, поступил бы точно так же. Они предполагали, что за ними могут следить, поэтому уносили ноги подальше от опасного места.
Суденышко до сих пор маячило среди серых волн на фоне меловых гор. Стараясь не утерять их из виду, я подошел к косогору, продолжая считать и глядя теперь на остров среди бескрайней массы воды — туда, где когда-то давно располагалась деревня Пальцино.
Как раз в том месте имелось кладбище старых судов эпохи «возрождения», списанных за ненадобностью. Лодка тем временем продолжала уходить в сторону от острова. За время, которое я теперь насчитал, можно было дважды дойти до острова…
— Именно туда меня и возили, — рассказывал я вскоре Орлову, когда возвратился от парка «Прибрежный» к его машине.
— И все сходится по твоим подсчетам? — не верил несчастный родитель.
— Плюс-минус, естественно…
— Суки! — бормотал дядя Вова. — Надо нам что-то делать.
— Думаю, вопрос со мной для них — это всего лишь один из вариантов, для подстраховки, — рассуждал я. — Дело и без меня может рухнуть.
— О чем ты?
— Пока не знаю. Но если Паша на свободе, то кто вместо него в СИЗО? Так что всё обвинение рухнет, независимо от моих показаний.
Орлов отрешенно откинулся на спинку кресла, задрав голову к потолку.
— Конечно, рухнет. Иначе и быть не может.
— Но только я никак не пойму — как ему удалось? — продолжал я. — Это же надо было договориться с кем-то. Дождаться, когда Паша ознакомится с делом, подпишет бумажки… И лишь после этого обменять на другого такого же…
Дядя Вова вдруг выпрямил голову и произнес:
— Едем в РУВД. Попробуем там узнать…
Идея с милицией, естественно, мне не понравилась, но вскоре мы уже брели по двору городка правоохранителей.
— Ты только молчи пока, — учил меня на ходу бывший оперативный дежурный. — Ни слова о похищении.
Обогнув стоянку машин, мы вошли в двухэтажное помещение милицейского полка, расположенное рядом с мастерскими нестандартного оборудования. Дядя Вася Безменов, скорее всего, был сейчас на работе, но мне в это время было не до него.
— Обухов, говорите? — переспросил дежурный сержант. — А он у нас давно не работает.
— Как то есть не работает? — удивился Орлов. — Он же работал у вас. Посмотрите в списке.
— Так и не работает, что перевелся в дежурную часть районного управления, — спокойно продолжил сержант. И добавил: — В связи с психическим потрясением…
На память мне тут же пришли слова Обухова, которым я раньше не придал значения. «Устал служить в полку, — сказал он тогда, — собираюсь перейти в управление на суточное дежурство… Сутки через трое — самое подходящее для меня занятие…»
Это было сказано сразу после гибели Мишки.
Мы вышли из полка и двинулись в сторону штаба — туда, где полгода назад, зажав ладонью пробитую грудь, повалился в истоптанный снег Миша Козюлин.
— Вот здесь и лежал он, — тихо произнес Орлов, глядя на гладкий асфальт.
— Верно, — согласился я.
— Но ничего! — встрепенулся Орлов. — Сколько веревочке ни виться, а конец все равно будет! Не может не быть… Я ведь целых пятнадцать лет участковым здесь отработал. На одном участке! Прикинь! Потом оперативным дежурным еще почти столько же. И теперь не могу даже надеяться, что мою дочь вызволят, не причинив при этом вреда…
— Кого я вижу?! Сергеич! — крикнул со штабного крыльца какой-то мужик и стал спускаться.
Орлов, по-рачьи раздвинув руки, стал подниматься навстречу. На ступеньках они встретились, обнялись, и мужик едва не свалил Орлова книзу. Потом еще раз обнял, оторвав от ступенек.
— Я теперь на твоей должности, Сергеич…
— Знаю, — бормотал тот, — Знаю. Мне об вас все известно…
— Подожди меня тут — я как раз за отпускными иду, — мужик улыбался. — Посидим где-нибудь в кустах. Но только ты дождись обязательно…
— Некогда, Шура, — отказался Орлов. — Тут такое дело, что надо спешить — иначе на всю жизнь опоздаем. Кстати, кем у вас Обухов числится?
— Петька-то? — Шура на секунду напрягся. — У камер сидит, а что? Ты мне только скажи, Сергеич. Я этого не потерплю, ты знаешь, если что-то серьезное.
— Тогда загляни в графики, а мы здесь подождем, потому что мозолить глаза никак нельзя — предатель завелся у вас, кажись.
Подняв ладони на уровне плеч и пятясь, Шура поднялся на крыльцо и скрылся за дверью. А минут через десять он вновь стоял перед нами, держа в руках несколько листов, свернутых в рулон.
— Держи, Сергеич, — протянул он бумаги. — На ксероксе откатал… В остальном сам разбирайся — кто, когда и кого. Тебе теперь легче этим делом заняться, чем, допустим, мне.
