Дядя Вова благодарил Шуру, отступая книзу. А тот, слегка наседая сверху, просил всё о том же, чтобы Сергеич к нему забегал и помнил о чем-то, чего я, конечно, не знал.
Распрощавшись с Шурой, мы вышли за ворота на улицу, сели в машину и стали рассматривать ксерокопии. Это были графики работы дежурной части, включая иные службы. Человек по фамилии Обухов появился в списках не так давно, с месяц тому назад. Это было время, когда следствие по обвинение Биатлониста производством закончилось, и Паша в течение недели знакомился с уголовным делом, приезжая под конвоем в РУВД. Хотя, как обычно бывает, обвиняемый мог ознакомиться с делом в следственном изоляторе.
— Выходит, без Вялова в этом деле не обошлось, — вздохнул дядя Вова. — Это ж не просто так — взять и доставить подследственного из тюрьмы.
— Потом разберемся — надо нам с Люсей решать. Выручать ее надо с острова…
Свернув графики в трубочку, я сунул себе их за пазуху, соображая в данный момент о другом. Из графиков выходило, что Обухов Петя как раз был на службе, когда привозили подследственного — слишком уж врезались в память все эти даты по уголовному делу.
Я хотел было сказать об этом Орлову, однако в последний момент сдержался. Я по-прежнему верил другу и не мог допустить даже в мыслях, что именно Петя Обухов помогал убийце нашего общего друга. Его дежурства могли быть всего лишь совпадением. Обмен мог произойти в прокуратуре: конвой передаёт Пашу следователю. Вялов принимает того под расписку, как обычно это делают следователи, и в кабинете меняет Пашу на Гошу…
Я тряхнул головой от минутного наваждения: слишком очевидной становилась роль Вялова в подмене преступника. Другое дело, если подмена случается в его отсутствие. Именно так! Например, в туалете… При этом никто не заметит подмены, включая самого Вялова.
— Он мне сразу не нравился, этот лепила, — говорил дядя Вова. — Лепит на уши, чтобы мы верили. А мы что? Мы верим.
— В отличие от меня, — не согласился я, вспомнив ночь, проведенную на дереве возле Пашиного дома. — Биатлонист был женат на какой-то. Сам видел, как приехал к ней брат-шизофреник. Потом они погасили свет…
Меня перекосило от догадок. Если Паша в настоящий момент на свободе, значит, он и был у себя дома — Вялов просто не знал, что тот женат.
От догадок у меня заклинило в мозгу:
— Кто в действительности знакомился с делом? Неужели действительно Пашин брат?
— А хрен их знает. Вялов, возможно, скрыл этот факт.
— Действительно, так все и было: эта дама спала с мужем, потому что спать с его братом, который не в себе, — это уж слишком.
— С Пашей и разговаривайте, раз он вам обещал, — ответил нам охранник, когда мы предложили за дом Биатлониста совершенно смешные деньги, которых, впрочем, у нас отродясь не водилось. Мы просто решили проверить, действительно ли дом продается. Подъехав к воротам, мы нажали на кнопку звонка, и когда к нам подошел изнутри какой-то тип, принялись задавать ему вопросы по поводу стоимости строения, ссылаясь на якобы существующую договоренность с хозяином относительно стоимости дома.
Мужик не внушал никаких подозрений. На нем была полувоенная пятнистая куртка и черные штаны. И вообще он выглядел как сторож, работающий по найму.
— Может быть, у вас есть доверенность на право продажи? — ляпнул я напрямую.
— А зачем она мне, когда хозяин сам в состоянии…
— Но он же на киче! — изумился дядя Вова. — На шконке парится…
Мужик потемнел лицом.
— Ему же впаять должны… — продолжал Орлов. — Он же зятя моего застрелил. И еще четверых…
— Извините, но мне об этом ничего не известно, — произнес мужик, цепляясь руками за кованую дверь. — Так что извините… С ним разговаривайте… Но к дому пока никто не приценивался…
Закрыть воротца ему не удалось. Поставив в проем ботинок, я вынул удостоверение и сунул охраннику в рожу. Дядя Вова достал из кармана своё — пенсионное — и тоже продемонстрировал его, правда, обратной стороной и не в раскрытом виде. И охранник сдался.
В его сопровождении мы прошли внутрь здания и стали его осматривать. Потом, обойдя помещение изнутри, пошагали прочь.
Мы сильно рисковали, отправляясь на смотрины. Рекламное объявление гласило, что обращаться по поводу осмотра дома можно с двух дня до семи вечера. Мы пришли вовремя и дом осмотрели. Это была стандартная халупа в несколько этажей под названием коттедж. В нем даже не пахло жильем — настолько он выглядел холодно. Зато в нем имелся камин. У порога стоял на двух ногах громадный медведь, задрав кверху когтистые лапы. Полы были устланы паркетом, а стены оказались обшиты деревянными досками, из под которых — в пазах — отдавал тусклый зеркальный блеск. Один из этажей находился полностью под землей. Там располагались мыльни, парильни, душевые и даже два бассейна в разных местах. Здесь чувствовался тяжелый запах болота. Это был запах плесени и еще чего-то.
Мне понравился лишь портрет самого хозяина, повешенный в прихожей напротив медведя: Паша на портрете смотрел сверху вниз во всем величии. Даже ухмылка на губах, едва видимая, была все та же, с издёвкой.
