Валли подошла к гардеробу с зеркалом на дверце, открыла его и осмотрела содержимое. Там лежали два небольших одинаковых черных чемодана, с ручкой и на колесиках, такого размера, какие можно брать с собой в самолет и класть на багажную полку. На чемоданах стояли две пары новых черных кожаных ботинок. Ботинки были дорогой скандинавской марки, Валли видела такие на распродаже в хорошем манхэттенском обувном магазине, это были самые удобные ботинки из всех возможных, стильные, но такие же практичные, как солдатские сапоги.
Валли взяла ботинки и обнаружила, что одна пара тридцать восьмого размера – самого распространенного женского, а вторая тридцать девятого – размера Валли. Она сняла свои ботинки и примерила новые. Идеально. Валли осмотрела одежду, висящую на плечиках. Там было всего несколько вещей: два теплых шерстяных темно-синих пальто средней длины, два серых кашемировых свитера, четыре пары новых джинсов, несколько простых футболок без воротника, белых и темно-серых. В выдвижном ящике лежало женское нижнее белье черного цвета, несколько пар колготок и шерстяных носков, идеально подходящих к ботинкам. Все было совершенно новое, ни разу не надетое, все среднего размера, как раз для Валли.
– Что ты тут видишь, Тэв? – спросила Валли.
– Это убежище, – ответил Тэвин. – И отправной пункт для… чего угодно. Чтобы сбежать.
– На случай, если все будет плохо, – согласилась Валли. – Если никакие меры предосторожности не сработают и опасность будет близка.
Валли поняла, что это убежище, где все готово для того, чтобы мать и дочь, воссоединившись после долгих лет разлуки, могли отправиться в путь. Наконец вместе. Валли позволила себе на секунду вообразить это, и мысль эта была так прекрасна, но… что-то мешало. Грусть? Почему? Ответ возник сразу. Она представила себе Клер, одинокую и всеми брошенную. Это было по-настоящему печально – Валли терпеть этого не могла, – ее возмущало вмешательство Клер, возмущало чувство, что Валли ей обязана.
Пока Валли думала об этом, Тэвин заметил, что снаружи, за окном, что-то происходит. Он подошел к окну и выглянул, заметив какого-то человека, быстро прошедшего между двумя домиками и скрывшегося из виду.
– Валли… – начал он, но, услышав нотку беспокойства в его голосе, Валли тут же сама подбежала к окну.
– Что ты там видишь? – спросила она.
– Не знаю. Какого-то человека, может, кто-то пришел в одну из студий.
Валли быстро подошла к двери и выключила свет, комната погрузилась во тьму. Ребята стояли молча, не двигаясь. Ждали. Прошло несколько секунд, ничего и никого не было слышно. Валли уже собиралась снова включить свет, когда услышала неожиданный звук: в одном из дверных замков повернулся ключ. Замок щелкнул, потом ключ повернулся во втором.
Валли стояла, не двигаясь и затаив дыхание, как будто любое движение или вздох могли как-нибудь помешать ходу событий, помешать тому, что должно было случиться: она встретит свою мать. Когда второй замок тоже открылся, дверь распахнулась. В дверном проеме показался силуэт женщины в свете уличного фонаря, ее лица еще не было видно. Она шагнула в комнату, включила свет, закрыла и заперла за собой дверь. Потом повернулась и застыла при виде Валли, стоящей посреди комнаты, и Тэвина позади нее. Женщина молчала, как показалось Валли, целую вечность.
– Уоллис? – наконец сказала она, удивленно и испуганно.
– Джоанна? – сказала Валли, ее мысли путались.
Перед ней стояла женщина, которую Валли знала… сколько лет? Джоанна была в жизни Валли столько, сколько она себя помнила. Она была женой Винсента, коменданта дома, и всегда помогала Клер по хозяйству. Занималась обычными делами – покупки, уборка, стирка, – но все это делает домработница, а Джоанна была не просто домработницей в доме Стоунманов. Она была человеком, которому Клер полностью доверяла, другом и доверенным лицом, а не просто прислугой.
Именно Джоанна везде сопровождала Валли, когда Клер была занята, именно она следила за тем, чтобы у девочки был как следует собран школьный рюкзак и чтобы пуговицы были правильно застегнуты. Когда дежурный бассейна на крыше не выходил в свою смену, именно Джоанна стояла у бортика и следила за тем, как Валли и ее друзья плавают. Когда Клер задерживалась на работе, Джоанна приходила, вела Валли на детскую площадку и целый час качала ее на качелях, и девочка была спокойна и довольна.
И еще кое-что. Теперь, когда Валли и Джоанна стояли вот так, лицом к лицу, в памяти Валли вдруг всплыл один эпизод. После особенно яростной ссоры с Клер – сколько лет было тогда Валли? двенадцать? тринадцать? – Валли бросилась вон из дома, ужасно рассерженная, и Джоанна встала у нее на пути, привела ее в крошечную комнату для прислуги, где они сидели молча, и казалось, прошли часы, прежде чем Валли успокоилась. Они не говорили, но Джоанна нежно обнимала Валли и мягко покачивала. Ее руки обвились вокруг девочки, как будто она боялась, что Валли ускользнет от нее и никогда не вернется.
