— Так. — нахмурился Михалыч, мужик годов пятидесяти с гаком, высокий, здоровенный словно бугай. — Только, Политыч, самь гляди. Пол-октября — как отрезало. Оно нам, вроде как и не нужно было бы, да только по зиме без гусеничной техники вскроемся. Но и наши дела надолго не отложишь — сам знаешь, пайки да довольствие нынче теперь от выработки. Так-то мы понимаем: надо, но соглашаясь, давайте срок поставим — пять дней. Настолько людей я от лесоповала оторву, а не больше. И вся техника нужная — к нам в первую очередь. Так, Саша?
— А как иначе? — развёл руками Волчок. — Но брать будем всё, что заводится и едет. А уж после разберёмся. Полевую-то, мы по зиме будем приводить в порядок. А в первую очередь то, что нужно вот Михалычу. Дизеля, кран, трельёвщики.
— Ну, а ваш-то какой интерес, разведка? — неожиданно подал голос угрюмый мужик-дровосек, наливающий себе кипяток из жбана в алюминиевую кружку. — Мы-то — понятно, а вам-то что с того?
— А нам с того одно только — работу свою сделать. — отчеканил Фёдор, стоящий сзади Политыча.
— Какую такую работу? — также угрюмо, не глядя на него спросил мужик. — Мы-то слышали, что ваша работа в том состоит, чтобы всякие ништяки себе на Вельшино волочь. Генератор там, да дровишки. Что-то я не понимаю — на кой вам техника? С Рускова вам один хрен ничего не обломится.
Фёдор, выслушав, поиграл желваками. Сначала, вроде, и хотел что-то ответить мужику, затем, плюнув, махнул рукой.
— Чего в хате плюёшься, москвич? — также не глядя на него спросил всё тот же.
— Семён. Не надо. — вытянув ладонь в напрвлении угрюмого мужика, сказал Михалыч.
— Семён, да? — подвинув в сторону пытавшегося что-то ответить Политыча, снова сплюнув, подошёл к столу Срамнов. — Какие-то проблемы у тебя с нами, мужик? Делись, давай. Мы пришли по делу — ваше мнение узнать, договориться. Наша задача простая — пройти с группой по тем местам, где можно технику собрать. Фиксировать, наблюдать — где что есть, полезного, нужного. Нанести всё на карту. За нежитью следить, и таких пиздоболов как ты от неё защищать, коль скоро Пётр Василич, по понятным причинам, охранников с Села не выделяет. Доступно, Семён?
— Слышь, Фёдор. — поднялся Михалыч. — Ты, давай это, слова подбирай. Семён, он ведь…
— Чё — он ведь? — переспросил Фёдор Михалыча, краем глаза наблюдая, как угрюмый мужик медленно и обстоятельно поднимается из-за стола, пережёвывая что-то недоеденное и поочерёдно засучивает рукава, скинув бушлат. — У него какие-то права особенные предусмотрены?
— Слыш!!! — словно медведь, буркнул Семён, отталкивая кого-то из своих подельников, попытавшихся повлиять на него в недобрый момент. — Ты кого пиздоболом назвал, сявка московская?! Ну-ка иди сюда, пиздюк.
Фёдор явился на разговор в мотоциклетной куртке с защитными вставками на плечах и в рукавах, обутый в видавшие виды старые зимние «гриндеры» с металлическими пластинами в носах. Передав Илье, со страхом следившим за развитием ситуации, автомат, Фёдор, не реагируя на увещевания Политыча остепениться, направился наружу. Все мужики, сидевшие за столом, загомонили, зашевелились предвкушая итог, в который выльется наметившаяся драка.
Семён был ощутимо старше Фёдора, намётанный взгляд мог не ошибившись разглядеть в нём бывшего военного или милиционера — от Семёна прямо-таки сквозило казармой, видимо служба и выработала в мужике стойкое самомнение и прорывающуюся наружу брезгливость по отношению к людям. В свой полтинник — примерно столько ему и было — он оставался крепок, кряжист и, видимо, поэтому молодой москвич не показался ему опасным противником. Опыт в разрешении противоречий подобного характера имелся изрядный, и Семён, подойдя к Фёдору, вставшему спиной ко входу, резко схватил его левой рукой за плечо, размахнувшись правой, чтобы нанести единственный сокрушающий удар. Удар, наработанный за годы. Однако рука скользнула по коже куртки и схватить за плечо не получилось — объёмная защитная вставка оказалась сюрпризом, а локоть Фёдора поймал грудную клетку Семёна, набравшего инерцию в ударе. Семён охнул, и выпучив глаза отскочил назад, нервно хватая ртом воздух. Фёдор развернулся и сфокусировав взгляд на глазах не успевшего ещё придти в себя соперника, резко рванул в атаку. Удары кулаков в мотоперчатках с прочными карбоновыми вставками посыпались на голову и грудь Семёна, который не мог, да и не умел от них защититься. За пару вздохов лицо мужика превратилось в кровавое месиво, и словно куль, Семён рухнул в мокрую траву. Непонятно каким образом сдержав себя, чтобы не набросится на поверженного Семёна, Фёдор выдохнул. Адреналин зашкаливал, сердце билось словно мотор. Всё разрешилось за какую-то минуту. Такого исхода никто не ожидал, и только теперь, когда уже всё закончилось, из-под навеса посыпались удивлённые мужики. Не понимая произошедшего, они крутили головами, ища Семёна. Мужик имел определённый авторитет в своём кругу, его побаивались. И вдруг — такое быстрое и неожиданное крушение с пьедистала!
