– Я молю Бога, чтобы вы выполнили вашу работу. Но еще больше мне хотелось бы надеяться, что этот человек сам к вам придет. Я молю Бога, чтобы наделил этого человека мудростью и указал ему верный путь.
– Ладно, посмотрим, кто из нас первым доберется до финиша.
Ева оставила его на скамейке.
– Насколько я понимаю, он делает то, что считает своим долгом, – заметила Пибоди. – Но я думаю, нам следовало забрать его в Управление. На допросе ты смогла бы его расколоть.
– А я в этом не уверена. Его вера крепче титана. И даже если бы мне удалось его сломать… Он стал еше одной жертвой. Да, я могу сломать его, заставить сказать, и он больше никогда не будет прежним. Он больше не будет священником.
Ева не забыла, что творилось с ней самой, когда у нее забрали жетон. Она чувствовала себя опустошенной, беспомощной, всеми брошенной.
– Я не стану подвергать его этому. Да разве у меня есть право так поступать с невиновным? Он давал присягу, как и мы с тобой!
– Служить и защищать.
– Мы служим людям, он заботится об их душах. И я не стану приносить его в жертву, чтобы облегчить себе работу. Но я скажу тебе, как мы поступим. – Ева села в машину и включила двигатель. – Мы поставим его под наблюдение. Получим ордер на прослушивание его телефонов. Я бы поставила глаза и уши в эту проклятую церковь, если бы мне разрешили, но мне не позволят это сделать. Ну, ничего, мы хотя бы будем знать, куда он идет, когда, с кем встречается.
– Думаешь, убийца захочет его ликвидировать?
– Ну, у него ж вера крепче титана, он считает, что ему ничто не грозит. Что касается меня, я верю, что большинство людей заботится о своей безопасности. Мы его прикроем – мы же давали клятву защищать! – и оставим его здесь как приманку: авось убийца попытается еще раз получить отпущение грехов. Давай действуй. С моей подачи.
Пока Пибоди «выбивала» ордер, Ева бросила взгляд на часы.
– Еще одна остановка. Посмотрим, не удастся ли нам вытрясти еще что-нибудь из Инеса.
На этот раз дверь открыла женщина, настоящая красавица. Великолепные каштановые волосы с теплым золотистым оттенком, стянутые в задорный хвостик на затылке, оставляли бело-розовое личико открытым. Позади нее два совершенно' одинаковых маленьких мальчика сталкивали друг с другом игрушечные грузовички и голосами изображали звуки аварии.
– А ну тихо! – скомандовала женщина, и они моментально притихли. Звуки лобового столкновения продолжились, но шепотом.
– Миссис Инес?
– Да?
– Мы хотели бы поговорить с вашим мужем.
– Я тоже хотела бы с ним поговорить, но он застрял в Нью-Джерси, там пробка в туннеле. Будет дома часа через два, и то если сильно повезет. А в чем дело?
Ева извлекла свой жетон.
– О, Джо говорил, что вчера здесь была полиция. Что-то насчет того, что один из жильцов стал свидетелем дорожного происшествия.
– Так вам сказал ваш сын?
– Да нет, это муж мне сказал. – Ее глаза наполнились тревогой. – Но я вижу, что это не совсем верно. Что случилось?
– Мы расследуем дело человека, с которым ваш муж был связан в прошлом. Вы знаете Лино Мартинеса?
– Нет, но имя мне знакомо. Я знаю, что Джо входил в банду «Солдадос», я знаю, что он отсидел срок. Знаю, что у него были неприятности, но он сам себя вытащил из этого болота. – Женщина осторожно прикрыла дверь, словно отгораживая детей от этих неприятностей. – Он уже много лет ничего общего не имеет с подобными делами. Он хороший человек, семейный человек. У него приличная работа, и он работает как вол. Лино Мартинес и «Солдадос» остались в прежней жизни.
– Передайте ему, что мы заходили, миссис Инес, и что мы нашли Лино Мартинеса. Нам нужно задать вашему мужу еще несколько вопросов.
– Я ему передам, но я вам сразу скажу: он ничего не знает о Лино Мартинесе.
Она закрыла дверь, и Ева услышала, как громко и нетерпеливо щелкнул замок.
– Она злится, что он ей соврал, – заметила Пибоди.
– Да уж. Глупо было с его стороны – врать. Я так понимаю, он что-то скрывает от жены. Что-то из прежней жизни или что-то новое? По-любому, что-то есть. Я, пожалуй, высажу тебя у метро, а сама отправлюсь работать домой. Копай по неизвестным пропавшим мужчинам. А я еще раз прочешу старые файлы, посмотрим, вдруг что-нибудь всплывет.
– Я знаю: ты права в том, что сказала Лопесу. Мы должны делать нашу работу, каким бы подонком ни был Лино. Но когда знаешь, какое дерьмо к нему прилипло, сколько дерьма еще не всплыло, как-то сложно принимать близко к сердцу, что кто-то его убрал.
– А может, если бы кто-то принял его близко к сердцу много лет назад, он не наворотил бы столько дерьма, его мать не оплакивала бы его сегодня, а хорошему, порядочному человеку не пришлось бы из чувства чести или ради веры покрывать убийцу.
– Да, тут ты права, – вздохнула Пибоди. – Но мне больше нравится, когда плохие парни – это просто плохие парни, без всяких тонкостей.
– Плохих парней кругом полно. Пользуйся, не жалко.
