Еве нужно было время, чтобы подумать, сложить воедино все известные ей детали головоломки, восстановить недостающие, проанализировать все, что было сказано, а также то, что сказано не было, оценить людей, события, факты, улики и домыслы и посмотреть, что за картина из всего этого сложится.
Нужно было как следует изучить жертв двух взрывов, их семьи, их связи. Надо рассмотреть версию с шантажом, а это – Ева уже знала! – будет глубокий и опасный колодец. Если уж Лопес не захотел сказать имя убийцы, он тем более не поделится именами тех, кто признался в грехах, из-за которых их могли бы шантажировать.
Ева не верила в версию убийства из-за шантажа в случае Лино, но и отбрасывать эту версию, не проверив ее, она не могла. Тут могла быть связь.
«Каким образом Лино получал деньги? – думала Ева, пока ехала домой. – Где он держал свои деньги? Или просто бездумно тратил все, что получал? Номера «люкс» в гостиницах, дорогие обеды, броские побрякушки для своей подружки».
Нет, этого слишком мало, чтобы все растратить. Ну, пару тысяч туда, пару тысяч сюда… Какой смысл рисковать разоблачением ради номера «люкс» и бутылки шампанского?
Повыпендриваться перед старой подружкой? Стьюбен сказал, что Пенни Сото – его слабость. Значит… все объясняется так просто. Он хотел разбогатеть, стать важной птицей и произвести впечатление на свою девушку?
А может, ему был необходим адреналин? Всех обмануть, провернуть дельце? Все время напоминать себе, кем ты был, пока прикидываешься кем-то другим. Что-то вроде хобби.
Об этом стоит подумать.
Ева миновала ворота и замедлила ход. Цветы. Цветы в тех местах, где – она готова была поклясться! – утром их еще не было. Тюльпаны и нарциссы. Ярко-желтые нарциссы. Ей нравились нарциссы – такие яркие и глупые. Теперь тут было целое море тюльпанов и нарциссов, а ведь десять часов назад не было ничего. Как это могло случиться?
В любом случае это было… ну ладно, это было действительно красиво. Появились новые яркие краски в дополнение к зелени деревьев.
Ева остановила машину и увидела три огромных терракотовых горшка, буквально набитых петуниями. Белыми петуниями – ее свадебными цветами.
«Сентиментальный болван», – подумала Ева, чувствуя, как ее собственные глаза предательски увлажняются. Чувство благодарности боролось в ее груди с тяжким напряжением, которое она старалась игнорировать после беседы с Пенни Сото.
Войдя в вестибюль, Ева увидела Галахада, примостившегося на столбике перил – новое и неожиданное для него место! – подобно откормленной горгулье, и, как всегда, поджидающего ее Соммерсета.
– Я полагаю, город очищен от преступности, раз уж вы являетесь в дом с опозданием всего на час и, насколько я могу судить, без явных признаков побоев.
– Да, мы переименуем его в Утопию. – Поднимаясь по лестнице, Ева на ходу погладила Галахада. – Следующий этап – избавиться от всех кретинов. Даю тебе фору, иди паковать вещички. – Она помолчала. – Рорк поговорил с Шинед?
– Да.
– Хорошо.
Она прошла прямо в спальню. Рорк, наверное, уже дома, Соммерсет предупредил бы ее, если бы его не было. И наверняка Рорк у себя в кабинете. Надо бы пойти туда, поговорить с ним.
Но она была еще не готова, просто не готова посмотреть ему в глаза. Внутренняя борьба продолжалась, и теперь, когда Ева добралась до дома, она только усилилась. Ева знала, что здесь она в безопасности, что здесь она может немного расслабиться. Но от этого ей становилось только хуже. Здесь ей пришлось признать, что к горлу подступает тошнота, а шея и плечи зажаты от стресса.
Ева прилегла и закрыла глаза. Когда рядом с ней послышался глухой и мягкий прыжок, она протянула руку и обняла кота. Глупо, глупо ощущать эту тошноту, изо всех сил удерживать позыв к рвоте. Глупо испытывать что бы то ни было, кроме подозрения и отвращения, к такой женщине, как Пенни Сото.
Она не почувствовала, как Рорк вошел в спальню, пока его рука не коснулась ее щеки. «Черт возьми, – устало подумала Ева, – он так крадется, что даже воздуха не колышет! Неудивительно, что он был таким ловким воришкой!»
– Что болит? – спросил Рорк.
– Ничего. Ничего особенного. – Но она повернулась к нему, прижалась к нему, когда он лег рядом с ней, спрятала лицо у него на плече. – Просто мне надо побыть дома. В этом я была права, но я думала, что мне надо побыть одной, чтобы успокоиться. В этом я ошиблась. Мы можем немножко побыть здесь?
– Мое любимое место.
– Расскажи мне что-нибудь. Что ты сегодня делал? Расскажи, и неважно, если я не все пойму.
– Этим утром после твоего ухода у меня было совещание по телефону по поводу научных разработок «Евроко». Это одна из моих компаний в Европе, они занимаются транспортными средствами. Мы готовим очень интересный проект: наземно-воздушно-водный спортивный автомобиль-гибрид. Он появится на будущий год, в самом начале. Потом у меня были встречи в городе, но еще до моего ухода позвонила Шинед из Ирландии. Очень приятно было услышать ее голос. Они купили нового щенка, назвали его Маком. По ее словам, хлопот с ним больше, чем с тройняшками. По-моему, она безумно влюблена в Мака.
