– Мне было бы куда интереснее, если бы меня угостили чашечкой кофе. – Не услышав ничего в ответ, Пибоди тяжело вздохнула. – Ну хорошо, куда мы едем, лейтенант, к кому и зачем?
– Мы едем в винный погребок рядом с церковью Святого Кристобаля, и я уже слышу, как проворачиваются колесики у тебя в мозгу: «Буррито на завтрак».
– Да ты у нас прямо экстрасенс! А что еще интересного может быть в винном погребке утром, кроме буррито на завтрак?
Ева изложила напарнице результаты поисков и план действий.
– Ты разбудила Уитни?
«Ну конечно, это она сразу просекла», – подумала Ева.
– Похоже на то, – сказала она вслух. – Нам нужен доступ. Два взрыва, второй, видимо, в ответ на первый, оба с жертвами. Бандитские разборки. И в это самое время Лино Мартинес с приятелем покидает город. В банде «Солдадос» Лино занимал верхнюю ступень. Здорово соображал в электронике. Не может быть, чтобы это прошло без его участия. Ни за что не поверю.
– А эта Пенни Сото может быть в курсе?
– Инес что-то знает. И это «что-то» вызвало раскол. Имеет смысл порасспросить Пенни Сото.
– Думаешь, он мог вступить в контакт с прежней подружкой, соратницей по банде, и не захотел встретиться с матерью?
– Я уверена, что он не встречался с матерью. Я думаю, она была со мной честна. Вряд ли он встречался и с Инесом: Инес так психанул… Зуб даю, он мне не врал. Может, Лино залег на дно на шесть лет, но… он каждый день ходил мимо погребка, каждый день видел эту женщину… свою бывшую подружку.
Ева вспомнила Рорка и его погибшую подружку Дженни.
– На это нужна прямо-таки железная воля: не поделиться с другом, не вспомнить добрые старые времена.
Пибоди кивнула:
– Да я вообще не понимаю, какой смысл возвращаться на старое пепелище, если тут и поговорить не с кем?
– Вот именно. А если уж хочешь с кем-то пообщаться, разве не выберешь того, с кем тебе хорошо и уютно, кому доверяешь? Мама его любит, тут спору нет, но ей не нравились его занятия, тот путь, что он для себя выбрал, она все время старалась его остановить. И потом, у нее теперь новая жизнь, новый муж, еще один сын. Как с ней общаться? Где тут душевный уют? Как сказать ей, что он прикидывается священником? – Ева начала отыскивать место для стоянки. – Если он связался с Пенни, если доверился ей, – она втиснула машину в свободное место у обочины, – мог поделиться своими секретами.
Даже из машины Ева слышала звон колокольчика, звякавшего каждый раз, как люди входили или выходили из погребка. Она заметила Марка Тулуза из молодежного центра, вышедшего с большой дымящейся «походной кружкой».
– Мистер Тулуз!
– О, лейтенант…
Ева ясно видела, что он роется в памяти, вспоминая ее фамилию.
– Даллас.
– Точно. Утренний дозняк, – пояснил он, кивком указывая на кружку. – Моя система не запускается без макропорции черного кофе с сахаром. А вы тут по поводу Мигеля? – Сказав это, Марк растерянно замолчал. – Я не знаю, как еще его называть. У вас есть новости?
– Возможно, будут, но позже. Вы каждый день сюда ходите?
– Иногда даже дважды в день. Наверное, эта гадость мне все трубы проела, но… Черт возьми, кто хочет жить вечно? – И он поднял кружку, словно салютуя.
– Вы встречали здесь Флореса?
– Да, конечно. Иногда. А бывало, занимаемся с ним вместе в центре, умираем, как хочется кофе, и он угощает. Тут и буррито отличные, настоящие, мексиканские, лучшие во всей округе. Кто-нибудь из нас обычно брал тут обед, по крайней мере, раз в неделю, когда у нас бывали собрания в центре. До сих пор не могу поверить… Вы хоть что-нибудь можете мне сказать, лейтенант? Что мне сказать Магде? Она очень тяжело все это переживает.
– Передайте, что мы над этим работаем.
– Понял. Ладно, не буду вам мешать. Мне пора в центр.
– Он приходил сюда чуть ли не каждый день, – заметила Ева, когда Марк скрылся из виду. – Ну разве священник, тем более ненастоящий, выдержит такой соблазн?
Ева вошла, колокольчик звякнул. Внутри ее встретила волна разнообразных запахов. У прилавка с горячими завтраками толпились люди. Много народу было и у кофейной стойки. Другие посетители брали фасованные продукты с полок, складывая их в красные пластиковые корзинки.
За прилавком с завтраками работали две женщины, и одной из них была Пенни Сото: худая, как щепка, с непропорционально пышным бюстом, нелепо смотревшимся на костлявой фигуре. «Силикон», – догадалась Ева. Угольно-черные волосы с огненно-красной прядью были гладко зачесаны назад и затянуты специальной сеткой, чтобы уберечь посетителей от обнаружения волос в яичнице, гренках или порции жаркого. Губы Пенни в темно-красной помаде кривились, когда она накладывала и подавала.
Ева заняла место в конце очереди. Придется постоять несколько минут, чтобы дойти до прилавка, но ничего: это даст ей время понаблюдать. В ушах Пенни покачивались золотые кольца такого диаметра, что в них свободно могла бы поместиться мексиканская лепешка, на ее левом запястье бренчала целая дюжина браслетов. Ногти были покрыты темно-красным лаком, того же цвета, что и помада на губах, а лунки аккуратно обведены черным.
