– А почему? Потому что сечешь в электронике или во взрывчатке?
– И то, и то, – ухмыльнулся Рорк.
Ева кивнула. Пожалуй, это даст ей пищу для размышлений до утра.
– Ладно. Спокойной ночи.
– Кого или что взорвал Лино?
– Я пока точно не знаю. Но я дам тебе знать.
За окнами глухо ворчала далекая гроза, казалось, небо простудилось и прочищает горло кашлем. Дождевые капли скользили по оконным стеклам бесконечными слезами.
Для пущего уюта Рорк не только включил свет, но и распорядился затопить камин в спальне, а сам сел к экрану компьютера – посмотреть биржевые новости.
Но ему никак не удавалось сосредоточиться. Он переключился с биржевых на обычные новости, но и здесь ничего интересного для себя не нашел. Расстроенный, встревоженный, он оглянулся на Еву. Она, не глядя, вынула из шкафа пиджак и рубашку. Рорк заметил, что она сняла с плеча компресс.
– Как твое плечо?
Ева пошевелила плечом.
– Нормально. Я вчера послала Пибоди сообщение, чтобы она сегодня утром приехала сюда. Хочу спуститься вниз и ее перехватить, а то если она поднимется сюда, сразу начнет клянчить завтрак. В чем дело? – нахмурилась Ева, увидев, что Рорк встал и направился к шкафу.
Рорк взял пиджак из ее рук, окинул взглядом вешалки с Евиными вещами в шкафу и выбрал другой.
– Надень вот этот.
– Держу пари: все, кого я сегодня задержу и арестую, первым делом обратят внимание на мой пиджак.
– Непременно обратят, если наденешь тот, что ты выбрала, с этими брюками. – Рорк поцеловал ее в макушку. – И этот неправильный выбор, без сомнения, подорвет твой авторитет.
Ева фыркнула, но последовала его совету. Увидев, что он не двигается и по-прежнему не дает ей пройти, она нахмурилась и спросила:
– В чем дело?
На этот раз он обхватил ее лицо ладонями и очень нежно поцеловал в губы.
– Я тебя люблю.
Ее сердце затрепетало.
– Я так и поняла.
Рорк подошел к автоповару и взял еще кофе для нее и для себя.
– И все-таки, что случилось? – спросила Ева.
– Ничего. Ничего особенного. Паршивая сегодня погода. – «Но дело не в погоде, – подумал Рорк, с тоской глядя на пасмурное небо за окном. – Нет, дело совсем не в этом». – Мне приснился сон.
Ева переменила свои планы: не спустилась вниз, а направилась к дивану и села.
– Плохой сон?
– Нет, я бы так не сказал. Тревожный и странный, так будет вернее. Очень явственный, что характерно скорее для тебя, а не для меня.
Повернувшись, Рорк увидел, что Ева ждет продолжения. Это подбодрило его больше, чем любой огонь в камине. Он подошел к ней и протянул кружку кофе, а потом сел рядом и похлопал ее по колену. Ему хотелось дотронуться до нее и поблагодарить.
– Похоже, все эти разговоры о добрых старых временах, о друзьях детства подстегнули мое подсознание.
– Тебя это встревожило. Почему же ты меня не разбудил?
– Когда я проснулся, все кончилось, разве ты не понимаешь? Так какой смысл тебя тревожить? А теперь, вспоминая… В общем, во сне я вернулся в Дублин, я опять был мальчишкой, шнырял по улицам, воровал кошельки. Это была приятная часть сна, довольно забавная.
– Добрые старые времена.
Рорк засмеялся.
– Кое-что доброе в них и вправду было. Я во сне даже запах чувствовал… Толпы на Графтон-стрит… Там можно было здорово поживиться, только успевай поворачиваться. Уличные музыканты привлекали туристов, наигрывали старые мелодии. Некоторые специально удерживали толпу разными штуками, если дашь им долю. На Графтон-стрит мы работали втроем по цепочке: взять – передать – спрятать. Я снимал бумажник или сумку, передавал Дженни, она – Мику, Мик – Брайану, а уж Брайан прятал добычу в нашем тайнике.
Работать там можно было нечасто, всего пару раз в месяц, чтобы местные не прознали. Но уж когда нам выпадал такой фарт, мы огребали сотни за один день. Моей доли – даже с учетом того, что выжимал из меня мой старик, – при разумном расходе хватало на еду на целый месяц, да еще оставался взнос в мой инвестиционный фонд.
– Инвестиционный фонд? Уже тогда? – удивилась Ева.
– О да, я не собирался всю жизнь прожить уличным крысенышем. – Глаза Рорка вспыхнули, но в отличие от кроткого и мягкого голубого огонька в газовом камине они вспыхнули темным и грозным огнем. – Он, конечно, что-то подозревал, но так и не нашел мою заначку. Я ни за что не отдал бы ее, скорее дал бы ему забить меня до смерти.
– Тебе приснился твой отец?
– Нет, не он. Мне приснился летний день. Я видел его так ясно, что даже мог различить голоса, музыку, запах жарящихся в масле чипсов – мы всегда ими угощались. В такой день на Графтон-стрит можно было сколотить состояние. Полные карманы и полные животы. Но во сне все пошло не так.
– А как?
