— Собирайся, Бондарук. — Отец встал из-за стола. — Надо идти. Но, если мать расстроишь, шкодник, выпорю! — И погрозил пальцем.
Десятилетний пацаненок не очень-то озаботился угрозой отца. В этом доме ему ни разу не причинили зла. Он очень быстро оделся, и не успел отец глазом моргнуть, как сын был уже за дверью. Вместо школы он направился прямо на кладбище советских солдат, на котором вчера договорился встретиться с друзьями. Не считая государственных праздников, там всегда было пусто. В кармане у него были спички, несколько сигарет, которые он потихоньку таскал у отца в течение недели, и стрекоза в спичечном коробке. Ее он планировал публично лишить крыльев и, может быть, даже напугать девчонок-одноклассниц, если он сегодня вообще заглянет в школу.
Перед кладбищенскими воротами стояла телега, полная металлолома. На козлах сидел мужик в ушанке. Он разговаривал с девушкой, обутой в большие валенки. Было видно, что она из деревни. Пётрек спрятался за деревом и ждал, пока возница уедет. Ему не хотелось, чтобы тот стал расспрашивать его, почему он шляется по городу вместо того, чтобы быть в школе.
Как только мужик уехал, Пётрек взобрался на кладбищенскую ограду и спрыгнул на крестьянку сзади. Она увернулась в последний момент, с ее головы съехал платок. Мальчик удивился, потому что она была молодая и красивая. Хуже всего, что вместо того, чтобы испугаться, она рассмеялась.
— Я тебя видела, — объяснила Дуня, но тут же приняла озабоченный вид.
Мальчишка неудачно упал на колени, завыл от боли, а потом расплакался в голос. Он не давал дотронуться до себя, поэтому она положила мешок со своими пожитками на траву и начала напевать белорусскую балладу. Когда ей наконец удалось расшнуровать ему ботинки, он снова дернулся, и девушка получила удар в нос. Она отодвинулась и грозно взглянула на него. Мальчишка сразу же присмирел и пробормотал что-то вроде извинений.
— Спокойно. Ты не умираешь, — одернула она его. — Покажешь мне? Или справишься сам?
Щиколотка уже опухла и продолжала раздуваться на глазах. Болела, должно быть, тоже сильно. Дуня сочувствовала мальчишке, но не собиралась над ним причитать. Слезы и без того текли ручьями по его лицу, а руки тряслись. Сейчас он совсем не напоминал маленького дьяволенка, каким явно старался казаться.
— Перелом. — Она снова решилась присесть рядом с ним и предупредила: — Только, чур, не брыкаться.
Пётрек склонил голову и прижался к ней. Она не знала, как себя вести. Ее никто никогда не обнимал. Наконец она обняла его, и через секунду ее глаза тоже наполнились слезами.
— Поехали в больницу, — ласково прошептала она. В ее голосе было волнение, доброта и страх. Мальчик почувствовал его, поэтому она добавила так нежно, как только могла: — Ты ведь знаешь, где это, правда?
Пётрек сначала испугался. Он отчаянно мотал головой и опять начал стонать. Дуня внимательно посмотрела на него и поняла. Это был маленький боец. Ему требовалась сильная рука, потому что только к сильным людям он относился с уважением.
— Будь мужчиной, — строго сказала она. Но не смогла сдержаться и вытерла ему нос своим платком. — Меня зовут Дуня. У меня была младшая сестренка, но она умерла. А ты жив, и ничего с тобой не случится. Ты понимаешь, что такое умереть?
— Мама! — отчаянно крикнул он.
Мальчишка был явно избалован. Наверняка из приличной семьи. Дуня раздраженно подумала, что такой не выдержал бы у Гавелов ни единого дня.
— Не трясись так! — отругала она его. — У тебя, по крайней мере, есть мать. Некоторым повезло меньше.
Она приложила руку к его лбу и начала шептать что-то на непонятном языке. Пётрек потихоньку успокоился, а потом лег на ее мешок и заснул. Дуня стояла у кладбищенской ограды и высматривала какого-нибудь пешехода. Но, кроме них двоих, на улице никого не было. Никто в это время не таскался по окраинам. Она размышляла, не обратиться ли за помощью в костел, но боялась оставить мальчика одного. Вдруг вдалеке она заметила черную «Волгу». Недолго думая, выскочила на дорогу.
Автомобиль ехал прямо на нее. В последнюю секунду девушка успела отскочить на обочину. Она обернулась, тяжело дыша. «Волга» проехала пару сотен метров и остановилась. Дуня подбежала и постучала в переднее стекло. За рулем сидел человек в фуражке, а на заднем сиденье — двое крупных мужчин: один в свитере и дубленке, второй в сером костюме. Перед последним лежала стопка документов, которые он заполнял, подложив под бумаги кожаный дипломат. При этом он выглядел разгневанным из-за того, что она посмела остановить машину.
