Она решила, что в качестве награды поговорит с дочерью. Каролина прямо запищала, услышав в трубке ее голос и обещание, что они поедут в питомник и возьмут собаку на дачу бабушки. Пес не будет жить с ними, так что Саша могла согласиться на это. Прежде чем выйти, она прибралась в квартире, из которой собиралась уехать еще сегодня, нашла в куче мусора результат анализа крови. Группа ORh-, реакция на ВИЧ — отрицательная. В месте, где должна быть фамилия пациента, была вчерашняя дата. Она понятия не имела, откуда это взялось. Залусская сунула бумажку в карман и закончила собираться.
Ей пришлось сесть на чемодан, чтобы он закрылся. Словно все эти вещи во время поездки преумножились вместе с ее личным опытом и хотели поехать с ней домой. Через минуту она была готова. Наклонилась, заглянула под кресло-кровать, которое со дня заселения сюда ни разу не складывала. Портрета не было. Она подошла к входной двери. Ключ был снаружи. Она вытащила его, вышла на балкон и закурила. Вернулась и еще раз просмотрела оставшиеся бумаги. Только ее записи, которые может расшифровать лишь она. Коробки стояли там же, под кухонным столом. Все пустые. В этот момент, несмотря на жару на улице, Залусской стало холодно. Опять сообщение.
«Сегодня около двенадцати можете забрать компьютер. Я восстановил только то, о чем вы просили. На остальное надо месяца два. Я на работе. Клиника „Тишина“, боковой служебный вход. Пожалуйста, не входите в главную дверь. Куба».
Она быстро просмотрела остальные сообщения.
Романовская два часа назад написала: «Собери документы. Блажей подъедет помочь тебе привезти их».
Саша бросилась на поиски, заглянула в каждый уголок квартирки. Перелистала каждую книжку на столе. Ничего. Документы пропали. Тот, кто вошел сюда в ее отсутствие, забрал все. Она села и расплакалась. Ей оставалось только одно. То, что у нее получалось лучше всего, — бежать. Свалить, как можно дальше от этого места, вернуться домой. Опять она завалила дело. Все потеряло смысл. Залусская взяла свой чемодан, закрыла дверь на ключ и спросила у первого попавшегося прохожего номер телефона такси. Человек посмотрел на нее, словно она была пьяной:
— Остановка такси возле церкви.
У нее не было времени на такие длинные прогулки. Она двинулась в противоположном направлении, чтобы быть как можно дальше от квартиры тетки Романовской. Через какое-то время позвонила компьютерщику. Тот немного повыпендривался, но, наконец, согласился, чтобы она приехала прямо сейчас. Он впустил ее через боковой вход. Сегодня он выглядел совершенно иначе. Она бы не узнала его в униформе клининговой компании за рулем электрополотера. Он разрешил ей оставить чемодан в кладовке, полной моющих средств, швабр и рабочей одежды на вешалках. У окна стояли лопаты, пилы, металлические, с острыми наконечниками прутья. Типичные для таких учреждений инструменты. Не очень типичными были только два переносных холодильника, включенные в розетку. Точно такие, как тот, из «мерседеса» Бондарука.
— Лучше, чтобы моя сестра вас не видела, — конфиденциально прошептал Куба.
Она подняла голову, поправила локон волос, упавший на лицо. И вдруг вспомнила. Это был он. Она видела его в первый день, когда пришла на встречу с директором. Когда Прус не хотела давать ей адрес Лукаса. Он заметил блеск в ее глазах, но она притворилась, что не понимает, о чем он. Однако парень оказался слишком сообразительный.
— Добро пожаловать в мое царство.
Он широко открыл дверь и жестом показал на ее компьютер, стоящий на письменном столе. Рядом находился экран мониторинга всей территории «Тишины». Картинки ритмично сменялись. Вот люди гуляют, а вот машина въезжает в гараж. Саша заметила Магдалену Прус, идущую по больничному коридору и склонившуюся к пациенту на инвалидной коляске. Как всегда в узкой юбке и на каблуках.
— Она была бы против моего визита?
— Вы сами знаете. — Он улыбнулся и переключил несколько изображений. Когда на экране появилась палата, в которой без движения сидел молодой мужчина, он сказал: — Это была комната Красного Паука, если он когда-либо существовал.
— Не существовал, — ответила Саша. — Это городская легенда. Такого дела не было. Его придумали, чтобы отвлечь внимание от нераскрытых дел. Ограбление банка «Под орлами», дело Богдана Пясецкого или «Психопат Тьмы». Или политические разборки. При коммунизме не было убийств, а если они и случались, то раскрываемость была стопроцентная.
— Но дело Станяка, например, оказалось в библиотеке ФБР. Это единственный польский серийный убийца, удостоившийся чести попасть в этот позорный список. Даже «вампир из Заглембя» этого не заслужил.
— Я смотрю, вы подготовились, — заметила она. — Мархвицкого пропустили, потому что он был не самым занимательным случаем. Ему приписали множество убийств, которых он не совершал. Станяк — другое дело. Все было так хорошо подано, что СМИ поверили. Потом говорили, что документы по делу были уничтожены.
— Это были секретные материалы? — Он открыл компьютер Саши.
— Уже нет, раз вы о них знаете.
Он расслабился.
— Вы очень неосторожны для бывшего агента ЦБР.
