— Поколение наших отцов хочет забыть, дожить свои дни спокойно. Мы боимся. Наших детей это не интересует. Может, наши внуки почувствуют потребность реконструировать национальную самоидентификацию. Я тогда уже буду стариком, и мне будет все равно. Тогда придет время раскрыть секреты, а следом явятся месть и прощение. Разделение на своих и чужих, марши и транспаранты. Когда виновные помрут, а невиновные совершат бескровную месть, твоя мечта исполнится. Мир снова очистится. Но не сейчас. Таков порядок вещей.
— Что ты говоришь?
— Я говорю, что если начнешь копать, то встанешь с чудовищем лицом к лицу. Одна. Слабая. Без союзников. Без крыши. Одного меня недостаточно, чтобы охранять тебя. Не потому, что я не хочу, я буду пытаться. Можешь рассчитывать на меня. Потому я покажу тебе это место. Если хочешь, если решилась, то идем. Тебе незачем портить кровь жителям этих деревень. Подвергать опасности и их, и себя.
Она смотрела на него с любовью и преданностью, после чего бросилась в объятия.
— А если со мной что-то случится, то не бросай Фиончика.
— До конца моих дней. — Он погладил ее по голове. — Жизнь за него отдам, если потребуется. Ни один волос не упадет с его головы. Хлеб, мясо и мед у него всегда будут. Это я могу тебе пообещать. Вайна его не коснется. Он не захочет помнить.
— Но я хочу! — расплакалась Лариса. — Я хочу похоронить деда.
— Янке Шафрану уже все равно. — Он взял ее за руку. — Начни работать у меня.
Она согласно кивнула. Петр обрадовался, понимая, что она будет воевать на его стороне. Вместе они выиграют не одно сражение. За правое дело, которое никогда не девальвирует, — имущество.
— У тебя есть эти документы? — робко спросила Лариса. — Я хочу удостовериться, что он точно там. Лежит ли он в той могиле недалеко от Старых Пухал.
Петр напрягся, понимая, что не сможет спасти ее. Эту девицу так и тянуло куда не надо, с тех пор, как она родилась. Она всегда делала неправильный выбор. Даже если перед ней было десять путей, она выбирала самый трудный из них. Он хотел сказать ей: «Беги. Найди себе кого-нибудь. Забудь меня» — но сказал совершенно другое:
— К сожалению, нет. Это единственная загадка, которая меня сейчас интересует. Тот, в чьих руках сокровище Малой Беларуси, сейчас раздает карты в городе. Я бы отдал половину того, что имею, за это знание. Но вскоре правда выйдет на свет божий. Мы узнаем об этом, как только прольется кровь.
Из носа Романовской хлынула кровь, когда она нагнулась, чтобы поставить в машину последнюю коробку, вынесенную ночью из квартиры профайлера. Кристина понимала, что это от переутомления. Ей всегда требовалось сна больше, чем среднестатистическому человеку, — девять, иногда даже десять часов. Она считала, что три «С», то есть сон, секс и спокойствие, являются гарантией красоты и замедляют процесс старения лучше самых дорогих косметических процедур. Сейчас, когда в городке стало происходить все это, она спала максимум по четыре часа. Сегодня тоже вряд ли у нее получится лечь пораньше. Ее ждала ночь, проведенная на ногах. Доман выехал за город, чтобы показать дорогу Губерту Мейеру, психологу из Катовиц, который блуждал по приграничным дорогам уже более двух часов.
Сегодня утром она была в подвале на Пилсудского и перенесла документацию всех дел к себе в багажник. Только сейчас она заметила, что Блажей по ошибке забрал из теткиной квартиры какую-то картину. Видимо, она валялась среди бумаг. Кристина хотела было бросить ее на заднее сиденье, чтобы сразу отвезти назад в квартиру, прежде чем туда придут криминалисты, но ради интереса перевернула подрамник и застыла.
На портрете была изображена Залусская. Саша лет пять, может, десять назад. Но без сомнений, это она. В нижнем углу Романовская заметила монограмму «Лу» и надпись: «Для Милены, на 29». Дрожащими руками она положила портрет на капот и подумала, была ли она права, защищая эту женщину. С тех пор как появилась в этом городе, Саша только и делает, что набирает штрафные очки — это неоспоримый факт. Коллеги предполагали, что ее целью могло быть не раскрытие дела, а, наоборот, создание помех следствию. Знания в области криминалистики у нее были, потому ее допустили к части материалов. И надо признать, что ей это прекрасно удалось.
До вчерашнего дня она была союзником Залусской. Не далее как на сегодняшней планерке комендантша убеждала всех, что Залусская просто невезучая. Но сейчас Кристина почувствовала дрожь беспокойства, которая постепенно превращалась в парализующий страх. У нее промелькнула мысль, что профайлер появилась в их городе неслучайно, слишком много мелочей указывало на это. Не исключено, что ее рассказы о ненависти к Лукасу Поляку — это байки про белого бычка, а на самом деле она все еще влюблена в него. Она, по сути, не сделала ничего, чтобы найти преступника, несмотря на то, что знала его лучше, чем кто-либо в этих краях. Но если Залусская действительно приехала, чтобы освободить Поляка и помочь ему бежать, за это влетит всем.
