В телефонном навигаторе Саша нашла прекрасный объезд. Но, на всякий случай, развернула топографическую карту, купленную на заправке. На обороте были обозначены планы пеших трасс, лесные тропы и границы заповедника. Она заметила узкую дорогу, ведущую через лес к амфитеатру, и мысленно себя похвалила. Хорошо бы не нарваться на какого-нибудь недоверчивого лесника. Хотя, если что, она знает, на кого сослаться. Франковский, несомненно, имеет вес в этом городе, раз смог выдать ей эту ксиву.
Сначала все шло по плану. В сумерках ее почти не было видно. В лесу царила тишина. Лишь издали доносились отголоски музыки. Залусская ехала осторожно, максимум десять километров в час, но вдруг дорога закончилась. Она взглянула на карту. Необозначенный тупик. Развернуться невозможно, слишком узко. Пришлось сдавать назад.
Вдруг в зеркале заднего вида, между деревьями, Саша увидела девушку. Та бежала быстро, тяжело дыша, словно убегала от кого-то. На ней был народный костюм. Певица из хора, сначала подумала Залусская. Но когда беглянка приблизилась, Саша без труда узнала в ней невесту. За девушкой на большой скорости гнал черный «мерседес». Известная модель с двойными фарами, называемая «очкариком». Авто было поцарапано и местами помято, радиатор дымился. Видимо, «мерседес» гнался за невестой по ямам между деревьями. Саше удалось остановиться, едва избежав столкновения, так как «очкарик» даже и не думал тормозить. Девушка тут же подбежала к пассажирской дверце ее машины, открыла ее и запрыгнула в машину.
— Трогай! — громко крикнула она.
Саша на секунду впала в ступор. Оглянулась. Никакой возможности свернуть. Впереди — стена леса. Позади — черный «мерседес», перекрывающий обратный путь. Стук открывающихся дверей. Саша увидела в зеркале мужчину, направляющегося в их сторону. На нем тоже был народный костюм и черная маска.
— Кто это? — спросила она. — Ты знаешь его?
Вместо того, чтобы ответить, девушка забилась в истерике:
— Позвоните в полицию. Боже, о боже! Он убьет меня.
Саша нажала на кнопку центрального замка. Все двери закрылись. Вытряхнув из сумки телефон, она сунула его в руку невесты.
— Сто двенадцать, — сказала. — Только не реви. Сообщи координаты.
И бросила ей карту.
Мужчина в свадебном белорусском костюме уже приблизился со стороны пассажирского сиденья. Из-под маски смотрели его глаза. Зеленые, со светлыми ресницами. Блондин. Девушка рефлекторно отодвинулась от окна. Она панически боялась.
— Отойдите, — обратилась к нападающему Саша, чтобы переключить его внимание. Сама же она в это время копалась в сумке в поисках пистолета.
Агрессор словно не слышал. Достав из-за пазухи огромный топор, он ударил им в стекло с пассажирской стороны. Окно не разбилось, а просто покрылось тысячей мелких трещинок. Видимость исчезла. Саша взбесилась. Мужик испортил ее имущество! Неизвестно, что у них там за внутрисемейные разборки, но это уже явный перебор. Вечер перестал быть томным. Дрожащей рукой она наконец нащупала «беретту». В боковом кармане, где должны были быть патроны, их оказалось только два. Продолжать поиски было некогда. Она зарядила пистолет. Открыла дверцу и вышла из машины. Оперла руки о крышу «фиата» и прицелилась, понимая, что если захочет, то может сейчас попасть прямо в центр его лба. Он испугался и замер.
— Пистолет заряжен, — предупредила она. — Двигайся медленно, иначе я буду стрелять. Отойди от машины.
Агрессор подчинился.
— Ляг на живот. Руки за голову.
Он оставался на своем месте. Саша чувствовала, как капля пота скатывается по ее позвоночнику.
— Руки за голову, — повторила. — И на землю, мерзавец.
Они мерились взглядом. Светлые глаза замаскированного, застывшие, словно змеиные, не выражали никаких эмоций. Он начал поднимать руки, но вдруг моргнул, и его взгляд метнулся в левую сторону. Она повернулась слишком поздно. Боль в затылке. Удар оказался недостаточно сильным, чтобы вырубить ее, но все-таки заставил упасть и несколько затуманил сознание. Кто-то выворачивал ей руку, пытаясь забрать пистолет. Залусская машинально нажала на спуск. Она не видела, куда попала, однако кто-то завыл от боли. Голос был женский. Саша испугалась, что подстрелила молодую жену. Нападающий, словно в отместку, наступил ей на плечо и встал на него всем своим весом. Боль была невыносимой. Казалось, что в ладонь вбивают гвоздь. «Беретта» выпала из руки. Следом она услышала треск ломающейся кости. Плечо распухало прямо на глазах. Пытаясь подняться, она опять получила удар, но уже в висок. На этот раз чем-то тяжелым. Прежде чем опуститься на землю и потерять сознание, она услышала второй выстрел.
Сташек, 1946 год
