Катажина еще немного постояла на последней ступеньке лестницы. Ей нужно было отдохнуть. Ноги тряслись, словно студень. На мгновенье ее парализовал страх. Как она спустится вниз? Лучше пока не думать об этом. Уж как-нибудь. Сейчас у нее была другая проблема. Как влезть наверх и не навредить нерожденному ребенку? Дитя у нее внутри почувствовало опасность и отчаянно толкалось. Катажина была уверена, что на этот раз у нее будет крепкий мальчик. Живот был большой и твердый, как окружающие ее ароматные тыквы. Сквозь тонкую натянутую кожу часто проступали выпуклости маленьких ступней. Дуня, как и пристало девочке, так сильно не лупила ее. К счастью, Ольга, которая была младше Катажины на семь лет, была уже наверху и протягивала сестре руку. Беременная подтянулась из последних сил и практически вкатилась на пол чердака. Потом она долго лежала на спине, поглаживая свой живот, и отдыхала.
— Я не дам тебя в обиду, — прошептала она по-белорусски.
Ей требовалось время, чтобы успокоиться. Голова кружилась от напряжения. Сердце выскакивало из груди.
Подняв голову, она оценила богатство соседей и одновременно ужаснулась тому, сколько работы предстоит им с сестрой. Плата, которую Мацкевичи пообещали за услугу, уже не казалась такой привлекательной. Как они перенесут все это вниз? Что за телега должна быть, чтобы поместить такое количество? На одной повозке придется сделать несколько рейсов туда-обратно. Катажина поправила цветастый платок, который соткала сама из шерсти собственных овец, и с трудом села. Она пока не была готова к работе. Ольга тем временем уже перекатывала желтые шары к дыре в полу. Одна тыква кубарем скатилась вниз и разбилась в лепешку. Катажина взглянула на сестру с укоризной.
— Как мы вдвоем снесем все это? — возмутилась Ольга. — Только ты могла пообещать такую глупость. Мы тут загнемся!
В отличие от сестры Ольга не любила уставать. Она была невысокая, костлявая. Отец, смеясь, называл ее Кощеем. Кася была его любимицей. Так было всегда, и Ольга сестре этого не простила. Она была довольно коварна и изворотлива. Зная, что женщины ее телосложения быстро теряют свою привлекательность от хозяйственных трудов, Ольга научилась с успехом от них отлынивать. В этом она стала настоящим мастером. Сегодня у нее не было выхода — Катажина обещала ей новую блузку. Тем не менее молчать она все равно не могла.
— Если сносить по одной, то это займет как минимум неделю. Я на такое не подписывалась.
— Бросать их мы тоже не будем, — объявила Катажина и по-доброму улыбнулась сестре. — Потому что все побьются, а те, что останутся, сгниют от помятостей прежде, чем мы их сварим.
— Наши перенесем, — пожала плечами Ольга. — А остальные? Надо их скатить. Какое наше дело? Пусть хозяева переживают.
— Это нечестно, — заявила сестре Катажина.
Она поправила юбку на животе. Ребенок уснул. Она взялась за опору, поддерживающую перекрытие и подтянулась, держась за свисающую с потолка лошадиную попону. Материя съехала. Под соломенной крышей находился тайник. Катажина встала, заглянула поглубже. В утреннем солнце блестнули дула автоматов, ленты с патронами. Катажина потеряла дар речи. Придя в себя, она быстро завесила тайный арсенал.
Чье оружие держали у себя Мацкевичи? Официально они заявляли о своем отвращении к политике. Жили рядом с Залусскими, дом к дому, в течение нескольких поколений. И было совершенно не важно, что одни ходили по воскресеньям на мессу, а другие на литургию в церковь. Бог един. До сих пор диверсантов у них в деревне не было. Катажина решила поговорить об этом с мужем. Банды постоянно искали оружие и мстили крестьянам, помогающим теперешним властям. Оружие конфисковывалось, люди гибли. За подобные арсеналы сжигались целые села. Хотя, возможно, это предназначалось для польских партизан? Мацкевичи — католики. Катажина аккуратно прикрыла оружие попоной, словно это было не страшное железо, а мирно спящие дети, и отошла подальше, прежде чем Ольга двинулась в ее сторону. Она старалась вести себя невозмутимо. Дыхание уже выровнялось.
— Когда невозможно победить врага силой, надо попробовать хитростью, — сказала она и повела плечом.
Ольга направилась вглубь чердака. Ей хотелось как можно быстрей оказаться возле теплой печки. Лечь и проспать всю зиму. А Катажина пусть себе выдумывает хитрости.
Тем временем сестра вышагивала между огромными желтыми шарами, словно тыквенная королева. Она перестала мерзнуть. Температура наверху была вполне сносной. В глубине помещения, у стены, она заметила корыто для поения коров. С одной стороны оно было поломано, поэтому и попало на чердак. Кася нагнулась и вкатила в него тыкву. Она дала знак Ольге и позвала детей, играющих во дворе в снежки. Они, словно развеселившиеся обезьянки, начали взбираться по ступенькам лестницы.
— Потихоньку, не все сразу, — засмеялась она и добавила «по-своему»: — Несколько человек остаются внизу. Сейчас вы будете играть в великанские «снежки».
